Руж - Грир Риверс

— Какой смысл в пушистой… пуховой... подушке…, если тканевый чехол чертовски твердый? А? — кричу я в пустое пространство.

Я начинаю чувствовать себя глупо из-за того, что продолжаю устраивать шоу, не зная, есть ли аудитория. Но сейчас я в ударе, преодолевая гнев, который мучил меня годами.

Если это хрупкое, я его ломаю. Если на этом есть нити, я их распутываю. А если это достаточно легкое, я его выбрасываю. Ничто не в безопасности на моем пути, и я превращаюсь в ураган, пока не выбьюсь из сил, и вся комната не окажется в беспорядке.

Когда кондиционер как следует обдувает перья, они подхватываются ветерком и уносятся прочь. Повсюду разбросаны скомканные одеяла, а чехлы для подушек беспорядочно разбросаны по комнате. Произведения искусства из стали и стекла валяются по полу, как мусор после шторма.

Я делаю глубокий вдох и кладу руки на бедра, наслаждаясь первым совершенно безумным моментом, который я когда-либо позволяла себе.

Но триумф, которого я ожидаю, так и не наступает. Вместо этого просачивается разочарование, рассеивая красную пелену из моего видения.

Я поднимаю взгляд на бесстрастные камеры и плюхаюсь на мягкий белый ковер перед искусственным камином. Облако перьев поднимается вверх и опускается обратно вокруг меня. Мои пальцы теребят одну из шерстяных прядей, оставшихся от кашемирового одеяла, которое я уничтожила.

— Где ты, черт возьми? — бормочу я, ненавидя себя за то, что меня так сильно волнует ответ.

— Какого черта, по-твоему, ты делаешь, Лейси Маккеннон?

И... Вот так просто я снова разозлилась.

— Лейси О'Ши! — я кричу в динамик у двери. — Фиктивный брак или нет, я все равно не меняла свою фамилию!

— Оплошность, которую я немедленно исправлю, могу тебя заверить. Какого черта ты сделала в моем номере? — эмоции, скрывающиеся за его ирландским напевом, вызывают у меня реакцию, о которой я мечтала с тех пор, как бросила первый хрустальный бокал.

— Твой номер? — спрашиваю я, на моих губах появляется застенчивая улыбка, теперь, когда я знаю, что он меня видит. — Но мы женаты, детка. То, что принадлежит тебе, принадлежит и мне, верно?

Рычание эхом разносится по динамикам и врезается в мое естество. Мой сдерживаемый оргазм из прошлого снова возвращается к жизни, и в моей голове просачивается другая идея. Я немного злюсь, что не подумала об этом раньше. Это было бы отличным средством для снятия стресса.

— То, что принадлежит мне, принадлежит тебе, и твоя задница будет моей меньше чем через десять минут.

Обещаешь?

Я прикусываю язык, чтобы не сказать это вслух.

— Насчет этого... — Я выгибаюсь назад, чтобы медленно лечь на постель из перьев, кашемира и хлопка, которую я сделала для себя. — Мне не понравилось, как ты обошелся с моей задницей этим утром.

— Не лги мне, Лейси. Я почувствовал, какая ты влажная. Ты была пластилином в моих руках. Я мог бы скользнуть внутрь тебя и заставить кончить одним толчком.

Восхитительная дрожь волной прокатывается по моей коже. Его мрачный смешок грохочет из динамиков, но на этот раз я держу себя в руках.

— Да, но ты этого не сделал... Так что, полагаю, это оставляет дело в моих собственных руках. И как, черт возьми, мне это сделать, хм?

Полная решимости довести свою угрозу до конца, я встаю так, чтобы одна из камер могла видеть мою голую киску под тюлевой юбкой. Я широко раздвигаю ноги, прежде чем опустить пальцы вниз, чтобы погрузиться в свою сердцевину.

— Лейси... — Он сглатывает, произнеся мое имя. Предупреждение в его глубоком голосе заставляет мой клитор пульсировать, и я немедленно начинаю обводить его пальцами. — Эта киска моя. Твои оргазмы принадлежат мне. Ты… Моя. Если ты заставишь себя кончить до того, как я подойду...

— Да, да, да... — Я хрипло выдыхаю, просовывая два пальца в свою и без того скользкую киску. Я отталкиваюсь пятками, чтобы получить лучший угол обзора, но давление на мою поврежденную ногу заставляет меня шипеть.

— Что случилось, tine? — голос Кайана темный и восхитительный, обещающий сладчайший из грехов. — Твоя набухшая, жаждущая киска болит от моего члена? Или твоя задница болит от моей руки?

— Нет, — ворчу я и переношу вес тела с поврежденной ноги.

Однако он не ошибается. Моя киска болит из-за его размера, и я почти чувствую, как его большая рука все еще шлепает по моей чувствительной ягодице. Но я скорее стану монахиней, чем признаюсь в этом своему фальшивому мужу.

— Если ты подождешь меня, малышка, я буду нежен, — напевает он, пока мои пальцы поглаживают точку G, а тыльная сторона ладони массирует клитор. — Я пообедаю этой сладкой киской, убедившись, что ты готова для меня. Затем я буду входить в тебя глубоко и медленно, пока твоя киска не выжмет жизнь из моего члена, когда ты кончишь.

— Почему я должна... — я громко стону, отчасти для того, чтобы разозлить его еще больше, но в основном потому, что быстро приближаюсь к грани. Другой рукой я стягиваю корсет и играю с торчащим соском. Я ужасно хочу, чтобы его язык был там вместо этого, но я не хочу останавливаться сейчас. — Почему я должна ж-ждать тебя, когда ты развлекаешься без меня? Она была... по крайней мере, хорошенькой?

Подождите, какого черта я об этом спросила?

Наступает пауза, и я не понимаю, что перестала дышать, пока он не отвечает.

— Нет никого, кроме тебя, tine. Давно не было.

Мои пальцы совершенно неподвижны. Разве он не сказал, что собирается в стрип-клуб? Он произнес именно эти слова? Или мне показалось? Я собираюсь спросить, когда из динамика раздается сигнал вызова лифта.

Впервые мне приходит в голову, что он мог бы говорить все это перед аудиторией. Сбивающая с толку смесь унижения, стыда, обиды и желания захлестывает меня при этой мысли.

— Где ты?

— Где-нибудь в достаточно уединенном месте, где никто не услышит, как я соблазняю свою жену, или ее сладкие стоны.

Дрожь удовольствия нарастает внутри меня, но не из-за рокочущего голоса, доносящегося из динамиков вокруг меня. Я видела только тот, что рядом с дверью, но Кайан, должно быть, изменил место выхода, потому что его сексуальный акцент теперь звучит по всему номеру в объемном звучании.

— Я... я не нуждаюсь в твоем обольщении, Кайан. Я могу кончить… — Я издаю долгий стон и вытаскиваю пальцы из своего естества, чтобы сосредоточиться на клиторе и снова испытать оргазм. — Я могу кончить сама.

— Я тоже достаточно близко, и если ты кончишь до того, как я доберусь туда, клянусь, я заставлю