Острые углы треугольника - Ольга Ларгуз

— Парни, еще раз проверяем сумки и на выход!

Командую сыновьям, которые возятся в комнатах, заряжая телефоны, зачехляя планшеты. Вечер воскресенья. Пора возвращаться в спортивный лагерь.

Москва стоит в безнадежных пробках на въезде в город, но мы движемся противоходом, поэтому без проблем добираемся до места назначения. Мальчишки тихо переговариваются на заднем ряду, их голоса заглушает радио, но пару раз я уловила имя Марата. Черти, пляшущие в глазах пацанов, говорят о том, что они сговорились. Все сразу: и дети, и представители нечистой силы. Кажется, меня собираются сделать счастливой в принудительном порядке и уже подобрали достойного кандидата.

— Мам, ты, главное, много не работай, — раздает рекомендации и ценные указания нападающий под молчаливое одобрение защитника. — Береги себя. С отцом поменьше общайся и гуляй после работы. Смотри, какая погода хорошая!

Современные одноэтажные корпуса лагеря располагаются в березовой роще в часе езды от метро Тушинская. Да, за городом сейчас великолепно! Амбре от расплавленного асфальта заменили ароматы цветов и свежескошенной газонной травы, вместо шума двигателей — пение птиц, синий купол неба не закрывают высотки, а шелест березовых крон напоминает нежный шепот любовника. Сплошная романтика!

— Ирина Владимировна, добрый вечер. Юра, Леша, с возвращением.

Как можно было не заметить приближение Тихонова? Замечталась, задумалась. Большой, высокий, он двигался мягко и тихо, как леопард в джунглях.

— Юрий Николаевич! — вытянулись в струнку мальчишки. — Добрый вечер. Мы не опоздали…

— Все в порядке. Ступайте к себе, разбирайте вещи. Через полчаса приходите на ужин, — командовал тренер, не сводя с меня пристального взгляда, а затем переключился на подопечных. — Тезка, рад снова видеть тебя в наших рядах.

Ласковое слово и кошке приятно. Нападающий расправил плечи и счастливо улыбнулся, чмокая меня в висок перед расставанием. Алешка поспешил следом.

— Пока, мам. Не скучай и береги себя! Звони, если что!

Карие глаза Тихонова после последних слов сыновей внимательно сканировали мое бренное тело от босоножек до макушки.

— Ира, с тобой все в порядке? Помощь нужна? — едва парни скрылись в проходной, как вежливое и отстраненное «вы» сменилось на теплое, наполненное заботой «ты».

— Я хотел пригласить тебя в кафе в выходные, но не смог: уезжал по делам. Сейчас есть время? Предлагаю прогуляться и подышать свежим воздухом. Это лучше, чем стоять в пробке по дороге домой.

— Разве тебе не нужно встречать остальных?

Слегка запрокинув голову, я рассматривала стоящего напротив мужчину. Для классического красавчика ему недоставало мягкости в чертах лица. Он был словно высечен из гранитного монолита. Высокий лоб, нос с легкой горбинкой и широкими крыльями, глаза в обрамлении темных ресниц, широкие брови, четко очерченные губы, широкие скулы и… внезапно — ямочки на щеках, когда Тихонов позволил себе широкую улыбку.

Одетый в черные джинсы, кроссовки и белую футболку, он был ходячей рекламой спорта, здорового образа жизни и хоккея — в частности.

— Не нужно, — отозвался тренер, поглядывая по сторонам. — Парни уже взрослые, сами дорогу найдут… — я специально подвесила паузу, не отвечая на заданный вопрос, и собеседник сдался, поднимая руки в капитулирующем жесте. — Признаю́сь: я ждал тебя и пацанов. Прогуляемся?

— С удовольствием.

От площадки перед главными воротами в лес вела широкая тропинка, засыпанная мелким гравием.

— У тебя все в порядке?

— Да. А почему ты спрашиваешь?

— Ну… парни сказали «береги себя», и ты сегодня бледная какая-то, уставшая, — Тихонов бросал на меня быстрые незаметные взгляды. — Ира, если нужна помощь — скажи. Все, что смогу…

— Спасибо, Юра. Едва ли ты сейчас можешь мне помочь, но за предложение и за внимание — спасибо. Мне приятно.

Над нашими головами смыкались кроны берез, образуя зеленый коридор. Вечернее небо оживляли первые робкие звезды, шорох мелкого гравия под ногами не заглушал пения птиц. Казалось, что все проблемы и суета остались там, в шумном городе, а здесь — умиротворение, тишина и распахнутая настежь душа. К звукам природы добавилось звонкое журчание: небольшая речка несла быстрые воды, разрезая рощу на две части.

— Обожаю смотреть на воду.

Я остановилась посередине деревянного мостика. Зеркальная поверхность реки отразила наши силуэты.

— Ира, — спустя мгновение услышала за спиной шумный вдох мужчины, спину обожгло тепло его тела. — Выслушай меня, пожалуйста. Не оборачивайся, ладно? Мне так проще говорить…

Я невольно вздрогнула, но поняла, что меня никто не держит, и расслабилась. Тихонов подошел еще ближе, положил руки на перила, окружил меня собой. Прислушалась к своим ощущениям: ни протеста, ни паники не возникло. Слегка повернула голову, дала понять, что открыта к разговору.

— Спасибо, — он выдохнул мне в макушку и провел подбородком по волосам. — Ира, ты мне нравишься. Очень. Понятия не имею, как это называется, любовь или притяжение, — я пошевелила пальцами, лежащими на перилах, он все понял без слов. — Я знаю, что ты замужем, но это ничего не меняет в моих чувствах. Их нельзя отменить или выключить, — еще маленький шажок вперед, и кольцо мужских рук сомкнулось на моей талии. — Я буду твоим другом, пока ты замужем, хорошо? Ты позволишь? — Тихонов мазнул подбородком по моему виску и шумно вдохнул. — Это странное понимание, что ты — моя женщина, оно не отпускает. Со мной никогда не происходило ничего подобного, и от этого сносит голову. Я буду ждать сколько скажешь. Просто позови, когда почувствуешь, что я тебе нужен, хорошо?

Тихонов говорил, а я впитывала каждое слово. Мне нужна поддержка, но давать ложную надежду, использовать одного мужчину как пластырь для лечения ран, нанесенных другим, было бы нечестно.

Это так похоже на признание в любви, а сейчас… сейчас мне нужно разобраться со своими чувствами к мужу, и лишь потом можно смотреть в сторону других мужчин.

Я аккуратно развернулась лицом к Тихонову, заставив его немного отступить, и положила руки ему на грудь.

— Спасибо, Юра. Я тебя услышала.

Он ждал слова́, но вместо этого я привстала на носочки и потянулась к его лицу, прикрыв глаза, вдыхая его запах. Есть в этом нечто животное, первобытное, иррациональное. Не глазами, не мозгом оценивать человека, а какими — то древними инстинктами, кожей, а может — душой. Тонкий аромат кофе, табака и уда смешивался с запахом тела, приятно щекотал обоняние.

Под моей рукой гремело сердце мужчины, слетевшее в бешенный галоп. Я прижалась к его груди, позволив укутать себя горячим надежным коконом.