Любовная горячка - Карен Мари Монинг

– Так куда мы сегодня собираемся, Иерихон?

Он мотнул головой, словно стряхивая с себя наваждение.

– Иерихон? Вы что, шутите, мисс Лейн?

Я прочистила горло.

– Я хотела сказать «Бэрронс», и ты это знаешь, – с вызовом ответила я.

Понятия не имею, почему я решила назвать его по имени. В тот единственный раз, когда я обратилась к нему подобным образом, пытаясь немного улучшить наши странные, за неимением лучшего слова, отношения (в свою защиту могу сказать лишь, что это произошло сразу после того, как он спас мне жизнь, я была преисполнена благодарности и не вполне в сознании), он высмеял меня и ясно дал понять, что не жалует фамильярности.

– Забудь, – сухо сказала я. – И отпусти мою руку, Бэрронс. Я буду готова через двадцать минут.

Его взгляд скользнул ниже, остановившись на моей груди.

Я рванулась прочь.

Если бы он был кем-то другим, а я была другой девушкой, я бы сказала, что Бэрронсу сегодня явно хочется секса. Возможно, несмотря на разницу в возрасте, они с Фионой были любовниками и теперь, когда она ушла, он ищет новых приключений. Эта мысль меня испугала. В основном потому, что ее было очень сложно выбросить из головы.

Спустя сорок пять минут после нашего разговора мы были на борту частного самолета, направляющегося в Уэльс. Мы собирались совершить очередное преступление. Инспектор Джайн следовал за нами до самого аэропорта и выглядел по-настоящему разъяренным, выяснив, что не сможет продолжать преследование, – он не мог оказаться с нами в одном самолете, мы летели чартерным рейсом.

Я была права, говоря о черном и облегающем. Под моим плащом, который я поклялась себе не снимать без крайней на то необходимости, был узкий комбинезон, который обтягивал мое тело настолько плотно, что с таким же успехом я могла бы быть и обнаженной. Бэрронс закрепил у меня на талии рабочий пояс с тысячей карманов и отверстий, положил туда фонарики, мое копье и около десятка других приспособлений и штуковин, которые я не смогла опознать. В общем и целом эта конструкция на поясе весила около тонны…

– Так что это за амулет? – спросила я, откидываясь на спинку кресла.

Я хотела знать, что за вещь я собираюсь украсть, рискуя жизнью, честью и конечностями.

Бэрронс уселся в кресло напротив.

– О реликвиях Фейри ничего нельзя сказать наверняка, пока они не попали вам в руки. Но даже в этом случае на изучение их свойств и возможности их применения может уйти длительное время. Сейчас же речь идет не просто о реликвии, а о Святыне.

Я приподняла бровь и взглянула на копье за поясом. До сих пор проблем с его использованием у меня не возникало.

– Вы смотрите на то, что многие назвали бы неодушевленным предметом, мисс Лейн. И я не могу гарантировать, что у него нет какого-либо другого свойства, кроме уничтожения Фейри, если верить утверждениям Невидимых. Их история слишком схематична, полна двусмысленностей и лжи.

– Почему?

– По целому ряду причин. Во-первых, иллюзии их забавляют. Во-вторых, они способны при желании воссоздать себя, но каждый раз, когда Фейри это делают, они полностью избавляются от воспоминаний.

– Что?

Избавляются от воспоминаний? А мне так можно? У меня имелось несколько воспоминаний, от которых я не прочь была бы избавиться, и не все они начинались со смерти моей сестры.

– Фейри никогда не умирают по естественным причинам. Некоторые из них живут дольше, чем вы можете себе представить. Но у невероятного долголетия есть неизбежный и не самый приятный побочный эффект – безумие. Когда Фейри чувствуют его приближение, они, как правило, решают воспользоваться Светлой Святыней – котлом. Отпив из него, они избавляются от памяти и могут начать жизнь сначала. Они полностью забывают о своем предыдущем существовании и считают, что появились на свет в тот день, когда пили из котла. Но есть летописец, тот, кто ведет учет имен каждой новой реинкарнации Фейри и записывает основные вехи истории их расы.

– А разве этот летописец не может сойти с ума?

– Он или она предчувствует момент приближения безумия, и до того, как отпить из котла, передает свой пост другому.

Я нахмурилась.

– Откуда ты все это знаешь, Бэрронс?

– Я исследовал Фейри на протяжении долгих лет, мисс Лейн.

– Зачем?

– Амулет, – продолжил он, игнорируя мой вопрос, – это один из подарков, сделанный Королем Невидимых своей фаворитке. Она не принадлежала к расе Фейри и не умела пользоваться магией. Король же хотел, чтобы она могла творить иллюзии для собственного развлечения, как и Фейри.

– Но аукционист говорил об амулете так, словно он способен не только создавать иллюзии, Бэрронс, – возразила я. Я хотела, чтобы амулет работал. И чтобы он оказался у меня. – По его словам, амулет влиял на окружающую действительность. Вспомни список тех, кому ранее принадлежал этот предмет. Хорошими они были или плохими, но все они были невероятно могущественными!

– Еще одной проблемой артефактов Фейри является то, что со временем они мутируют, особенно если соседствуют или взаимодействуют с другой магией. Они могут жить собственной жизнью и превращаться во что-то весьма далекое от изначальной задумки своих создателей. Например, Серебристый Коридор. Когда зеркала были созданы, они мерцали, словно серебряное море в солнечных лучах. И Коридоры, выложенные этими зеркалами, сияли невероятной красотой. Они были чистыми, завораживающими. А теперь они…

– Почернели по краям, – воскликнула я, радуясь возможности вставить и свою крупицу знаний в нашу беседу, – словно им стало плохо и они вывернулись наизнанку!

Бэрронс тут же вскинулся:

– Откуда вы узнали?

– Я их видела. Я просто не поняла тогда, что это такое.

– Где? – продолжал расспрашивать он.

– В доме Гроссмейстера.

Бэрронс застыл.

– Ты что, не заходил внутрь?

– Я в тот день немного торопился, мисс Лейн. Я сразу направился на склад. Так вот как ему удавалось переходить из нашего мира к Фейри. Меня это давно интересовало.

– Не понимаю, – сказала я.

– Через Серебряный Коридор человек может пробраться незамеченным в мир Фейри. Сколько там зеркал?

– Не знаю. Я видела штук шесть. – Запнувшись, я продолжила: – Там кое-что было, в этих зеркалах, Бэрронс. Вещи, которые иногда являлись мне в кошмарах.

К моему удивлению, Бэрронс не спросил, что именно это было. Он задал другой вопрос:

– Куда они открывались?

– Что ты имеешь в виду?

– Вы не пытались раскрыть стекло и заглянуть в него, мисс Лейн?