Самая тёмная ночь - Алина Цебро

Жду. Жду.

— Давай! — я кричу на него, прямо в лицо.

— Нет!

Топот ног, руки на отце, нож в моём боку.

Я чувствую, что он меня пырнул, но не могу понять когда. Когда он это сделал? Хотел меня ослабить? Откуда нож? Руки же были пустые.

Мне кажется, я схожу с ума вместе с ним от того, что происходит. От того, КАК это происходит.

Отец скатывается с меня, и я вижу маму. Она держит пистолет в своих руках, а за ней стоит испуганная Сэм.

Когда она успела войти, когда Саманта успела встать? Как, чёрт возьми, пистолет оказался в руках матери, а не отца?

— Ты! Не смей трогать моих детей!!!!

Она стреляет закрывая глаза. Боже мой! Я не отворачиваюсь. Не моргаю. Жду, что попадёт в меня. Жду. Но...

В ногу.

Она попадает ему в ногу!

Я вскакиваю и выхватываю у неё пистолет, прижимая к себе женщину, которая только что выстрелила ради нас. Слёзы, крики.

Отец продолжает смеяться, иногда поскуливая. Ранение достаточно серьёзное, но не смертельное.

— Предательница! Это они, все они устроили, а ты решила убить собственного мужа!!!!

— Ты, — снова всхлип.

Теперь рядом со мной плачут две женщины.

Слишком много слёз для сегодняшнего вечера.

— Убей меня!

Я поднимаю глаза, сжимая оружие. Слишком заманчивое предложение. Но...

— Откажусь. Позвоню в полицию.

— Сомневаюсь.

Он вытаскивает телефон, открывает видео и протягивает мне. На нём все мы. Мама направляет на отца пистолет, а тот пятиться изображая гриммасу ужаса. Кричит нет и за что... он это делал? Я даже не слышал.

— Я сдам её. Скажу, что вы все за одно! СТРЕЛЯЙ!

Я свожу брови к переносице. Что он делает?

— Сакс, нет, — Саманта хватает мою руку, сжимает. Но я уже не отвожу взгляд от папы. Одно слово, один вопрос крутится в моей голове.

— Зачем? Что ты делаешь? Почему ты стал таким?

Да, я боюсь стать как он. Я уже становлюсь. И весь ужас накатывает на меня лишь сейчас. Это не сон. Правда. Жестокая, ужасная правда.

— Почему?

Он машет головой, прикрывая веки, его нога кровоточит, рука свисает в неистественном положении, но он будто не чувствует боли. Не замечает её.

— Ты никогда не знал своего деда, моего отца. Он был...он хотел сделать меня своей копией. Думаю, в итоге у него получилось. Ведь сумашенствие штука опасная, — глаза отца блестят, но не от слёз, от безумия. Мама прикладывает руку ко рту, отворачиваясь к Сэм.

— Он бил меня плётками каждый день, бывало я даже не мог пойти в школу, потому что он промахнулся и на моём лице прасовалась отметила. Он убирал любого, кто становился мне близок. Но однажды всё прекрастилось. Я выдохнул. Не смея спрашивать, что не так, почему он меня не трогает. Я будто...ждал этого, был зависим от этого, желал этого. Потом я понял, что теперь он стал издеваться нам матерью. Насиловать её, запирать в подвале. А потом над прислугой. КАЖДЫЙ ДЕНЬ, — смех раззнёсся по всей комнате, меня передёрнуло...

— А затем я влюбился, — его глаза нашли мою маму, в них, под слоём безумия всё ещё была заметна нежность. — Для меня было настоящим страхом лишь потерять её...и отец узнал. Ему было неведомо всё хорошее. И тогда, когда я увидел, как он..., - отец выплёвывает следующие слова. — Тронул мою любовь...

Ему не нужно было говорить, мы и так всё поняли. Рыдания матери возобновились с новой силой, и я пройдясь по кабинету налил ей виски. Она выпила залпом.

— Ты не любил меня. Ты принимал мою любовь. Это не одно и то же.

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!

Резкий выкрик, от чего мы все разом вздрагиваем. Он никогда никому не говорил этих слов.

— Если бы это было так, ты бы не делал того, что делаешь. Не стал бы таким.

— Я болен, родная. И эта болезнь скоро сделает меня таким же, каким был мой отец. А потом и тебя, — он взглянул на меня, глубоко вздыхая. — Может и хорошо, что у тебя не может быть детей. На тебе всё и остановится.

— Но, есть же ещё я, — Саманта в ужасе смотрит на меня, прикусывая губу.

— В тебе этого нет. Я всё проверил. Шизофренией пока в малой степени болен лишь твой брат.

ЧТО???

— Как ты? — мой голос хриплый, надломленный...я пока не могу переварить, то, что услышал.

— Все анализы, что мы сдавали. Кровь, мочу, даже спинномозговую жидкость.

— Нет! Он Врёт!

Мама присажимается рядом, беря моё лицо в свои руки. Она вытирает мне щёки, на которых нет слёз и заглядывает в глаза.

— Это не правда, ты здоров. Абсолютно. Я видела анализы. Ты здоров. Не верь, не верь ему, не позволяй себе верить.

— О, дорогая, ты всё ещё надеешься, что он не станет таким как я? Станет, он уже становится. Мой дед, отец, я — мы все такие. И он будет. Говорю же, хорошо, что детей у него не будет. Трахайся сколько угодно, без последствий, разве не рай?

Шок, неверие, страх бессилие. Всё тонким эллектрическим разрядом бьёт по мне с размаху.

— С ним всё хорошо!

— Да неужели? Поэтому он иногда меняется в лице, залипает на вещи? Его эмоции часто путаются. Он бывает счастлив, а через секунду накатывает грусть. Сакс стал реже общаться даже со своими друзьями! Бред уже наступил? Галлюцинации?

Мне хочется рассмеяться ему в лицо. А потом ударить.

— Убей меня. Давай!

Отец поднимает руку, вскакивает и хватает маму, Сэм. Я сижу на полу уставившись на них. Как будто в ваакуме. В прострации. Не моя жизнь, не я. Я не хочу. Мне страшно.

Я начинаю трястись, пока он с размаху залепляет пощёчины, он кричит что любит их, а потом бьёт.

Я стану таким же?

Это моё будущее?

Я не смогу...любить? Не смогу иметь семью? Всё, что было во мне исчезнет? Испарится?

— Сакс!

Я стану таким же мерзкий как и он? Грубым? Буду избивать Лилиан?

Лилиан.

Я держусь за это, как за якорь. Она сможет меня спасти? Или я потяну её на дно.

Представить, что когда-то сорвусь и сделаю ей больно...

— Сакс!!!!

Кто-то кричит, но в моей вселенной не слышно криков. В ней нет боли. Нет слёз.

Я должен проверить сам. Сдать тесты сам. Установить всё сам.

Это ошибка.

Глобальная ошибка.

— Рай!

Я поднимаю взгляд. Сэм кричит, лупя ладошками отца, который уже душит маму.

Всё это не со мной.

Не со мной.

В кабинете вдруг