Домашний арест - Ники Руа

Вадик стал поглаживать и массировать той рукой, что обнимал, моё предплечье. Его прикосновения всё меньше походили на дружеские. Да и с чего ему быть мне другом, когда мы виделись третий раз в жизни?

Я пересекалась с ним пару раз на днях рождения Даши. Вадик был вежлив и гостеприимен, но мы даже толком не общались. Так, несколько мимолётных разговоров ни о чём. Муж Даши был красив — высокий атлетичный шатен с приятным мужественным лицом, но я никогда не рассматривала его как сексуальный объект — до сегодняшней ночи.

Я закинула руку ему на шею, чувствуя себя вправе сделать это. Для Даши самоутверждение оказалось важнее нашей дружбы. Вероятно, выпитое вино сыграло определённую роль. Но и я сейчас была пьяна. Может быть, на трезвую голову я не посмела бы заигрывать с мужем подруги. Но история не терпит сослагательного наклонения.

Вадик поцеловал меня. И по тому, как легко и не колеблясь он это сделал, я поняла, что это не первая его измена. Целовался он изумительно. От его поцелуев сразу захотелось секса.

— Пойдём в машину, — тихо прошептал он.

И мы сделали это в машине, которая стояла в гараже. Секс меня не впечатлил. На заднем сиденье было неудобно, всё вышло быстро и скомканно. К тому же, размер Вадика оказался разочаровывающе мал. Однако послевкусие от соития осталось приятным. Я как будто получила броню от возможных нападок Даши. Пусть доминирует сколько хочет, мы квиты. И подруга об этом не узнает.

Утром Даша подошла ко мне, насвистывая какую-то весёлую мелодию. Сонно потянулась и добродушно оборонила:

— Как поживаешь, малыш? Я так нажралась вчера, вообще ничего не помню.

Ясное дело, всё она прекрасно помнила. Удобненько сослаться на амнезию, если не хочешь извиниться за свинское поведение.

— Я тоже выпила лишнего и тоже ничего не помню, — улыбнулась ей я.

— Как много нового я узнал о женской дружбе и твоём глубоком чувстве ответственности, — сказал Никита, выслушав мой рассказ.

Я занервничала. Забралась в кресло с ногами, стараясь посильнее вжаться в мягкую обивку спинки. А вдруг я ему разонравилась? Сидит и думает о том, что я — шлюха и подлая предательница. Эх, на надо было остановиться на истории про Петю…

— Ты доволен? — с вызовом спросила я. Будь что будет.

— Я уже говорил, что считаю тебя не такой правильной, какой ты кажешься на первый взгляд, — губы Никиты тронула мягкая улыбка. — Твой рассказ подтвердил мою теорию, только и всего.

— И ты не осуждаешь?

— Не думаю, что я вправе тебя осуждать, — ответил он. — Да и желания такого нет. И ещё, на твоём месте я бы не доверял этой подруге.

Удивительно, но его слова как-то сразу согрели. Никита на моей стороне! И про Дашу всё правильно понял. Вот удивился бы он, узнай, что именно благодаря ей мы снова вместе… То есть, нет, не вместе, ни за что! Благодаря ей мы общаемся. Просто общаемся.

— Да, я больше не доверяю Даше, — закивала я. — Та поездка стала переломной. Я почти свела дружбу на нет. Видимся совсем редко, на нейтральной территории. Причём, с того раза Вадик регулярно передаёт мне через неё привет. Она говорит, что я ему очень понравилась, что он зовёт в гости и периодически спрашивает, как там моя личная жизнь. Бесит жутко!

— А-хах, какой настырный тип! — весело покачал головой Никита.

— Ты тоже настырный тип, — я улыбнулась и игриво накрутила на палец прядь волос.

Он ничего не ответил. Только продолжил смотреть на меня, не сводя глаз. И я могла бы поклясться, что с той встречи, когда дала ему пощёчину на балконе, его взгляд изменился. Тогда в нём читалась примитивная похоть, а сейчас Никита любовался мною. Он смотрел горячо и пристально, и от этого в груди ощущалась странная щемящая нежность.

«Я не сдамся. Я всё равно не сдамся», — подумала я.

— Я выполнила свою часть уговора, — сказала я. — Теперь твоя очередь. Аня, Оля, Лера.

Никита запрокинул голову на спинку дивана и тяжело вздохнул.

— Ладно, — нехотя согласился он. — Поехали. Аня… Аня рассказала всю правду.

— Правду?

Я слегка удивилась, ведь со слов Ани Никита регулярно унижал её упрёками относительно внешности и недостатка интеллекта. Странно, ведь при всей своей любви к шуточкам и подколам мне Никита гадостей ни разу не сказал.

— Мне было девятнадцать лет, и я не особо следил за языком, — Никита словно прочёл мои мысли. — С тех пор я научился корректному общению с девушками.

— Ты встречался с ней из-за секса и обманывал, что она твоя девушка, но девушкой её не считал?

— Да, — он опустил глаза. — Потому что мне очень хотелось секса.

Я с трудом сдержала улыбку. Ему неловко, и это так мило смотрится. Поступок плохой, но не самый ужасный. Сейчас важнее то, что он не пытается увильнуть, не крутится по привычке ужом на сковородке. Как же ему идёт честность!

— Перейдём к Оле, — я чуть нахмурилась и придала лицу серьёзный вид, чтобы скрыть умиление.

— С Олей всё было сложнее, — Никита совсем смутился и замолчал. Затем встал и пошёл к кухне. — Чаю будешь? Или еды какой? Могу что-нибудь приготовить.

Я глянула на часы. Второй час ночи. Интересно, во сколько я уйду домой?

— Только чай. Зелёный.

Он заварил нам чай и вернулся с двумя дымящимися кружками.

— В общем, я был в неё влюблён, — сказал Никита, садясь на диван поближе ко мне. — Хорошая была девушка. Но с парой недостатков.

— Целых два недостатка, мистер Совершенство? — у меня вырвался весёлый смешок.

— Погоди-погоди, — он поднял вверх указательный палец. — Ты всё поймёшь. Во-первых, у неё была беда с чувством юмора. Скажешь что-нибудь смешное, а у неё каменное лицо, и чувствуешь себя идиотом. А если шутка пошлая, её аж перекашивало от отвращения. В общем, мне приходилось себя контролировать. Но с этим я бы смирился. Основная проблема у нас была в постели.

— Она кажется секси, — я с любопытством наклонила голову набок. — Такая знойная красотка с большими сочными губами.

— Да-да, кажется. А на самом деле лёд. Ты потеешь, стараешься изо всех сил доставить удовольствие, а в ответ неподвижность и тишина. Вначале я думал, что она стесняется, но нет, это такой темперамент. Я хотел быть с ней и убеждал себя, что смогу к этому привыкнуть, хотя с самого начало было понятно, что наши отношения обречены.

— А ты не пытался с ней поговорить? —