Джейн Эйр. Рождество в Индии - Шарлотта Бронте

Эдвард! — крикнула я. — Что сказал ты сейчас?

Джон стоял у самой воды, будто тоже хотел лучше рассмотреть мистера Рочестера, только что произнесшего странные слова, похожие на проклятие.

Джон медленно двигался по воде к плывущей на середине реки лодке. Вода опоясала его грудь, мне показалось, что он двигался бессознательно. Наконец он остановился.

— Это подлость, — услышала я его глубокий вздох. Он смотрел на мистера Рочестера широко раскрытыми глазами и не шевелился. — Слышите? Рочестер, вы сделали подлость, выслеживая нас… Но еще большую подлость вы задумали сделать…

Вода медленно колыхалась вокруг Джона, словно легонько подталкивая.

В это время, будто во сне, я увидела, как мистер Рочестер, сидящий в лодке, вдруг поднял спрятанное за спиной ружье и прицелился.

Выстрел прозвучал как гром среди ясного дня. Джон не вздрогнул. Вторая пуля пронеслась тоже мимо него… Он по-прежнему стоял, не шелохнувшись, будто бы ожидая новых пуль. В его глазах я прочла снисходительную покорность, будто бы позволяющую бить себя какому-то совершенно безвредному существу.

У меня закружилась голова. Третий раз грохнул выстрел. Но словно неодолимая апатия охватила Джона, он стоял по грудь в воде, как парализованный, продолжая смотреть на мистера Рочестера.

Последнее, что я увидела, — как лодка с мистером Рочестером уползла за каменистый утес… Некоторое время я слышала плеск весел, потом все исчезло… и я провалилась в недолгое забытье…

— Джен, — услышала я ласковый голос Джона. — Он тоже любит тебя.

Я со слезами облегчения обняла Джона:

— Господи, ты живой…

— Не бойся, Джен, я жив и не сошел с ума… Помнишь, я тебе рассказывал о том, что открылось мне давным-давно во время моей болезни… Я видел женщину с золотой кожей… Теперь я снова видел ее… Как это странно… Джен… Ты — моя женщина с золотой кожей…

Вдруг он упал на песок лицом вниз и разразился слезами, тяжелыми слезами мужчины.

Некоторое время он лежал, не шевелясь. Я молча гладила его жесткие волосы и шептала:

— Джон… Я люблю тебя… Джон…

Солнце, тяготея к западу, коснулось верхней скалы, обошло ее изломанную грань и бросило на берег вечернюю тень.

Джон встал.

— Джен, — сказал он обыкновенным своим негромким печальным голосом, — я уступаю времени и необходимости… Хотя моя жизнь еще не дописана… Это была хорошая жизнь… Когда я умру, Джен, похорони меня на той скале… Обещаешь?

Я улыбнулась ему, ощущая подступивший к горлу комок:

— Ты должен жить, Джон, — сказала я. — Рано тебе умирать…

Но он, будто не слыша моих слов, повторил:

— Джен, обещай мне это…

В эту ночь я не могла уснуть, мое сердце тревожно билось, кошмары мучили мою душу. Мне снилось, будто я снова нахожусь в доме мистера Рочестера, снова слышу за дверью чей-то сдавленный шепот, затем сатанинский смех — тихий, сдавленный, глухой. Я бегу по коридору, пытаясь найти комнату, в которой спит мистер Рочестер, как это было тогда, когда я спасла его, сонного, от пожара… Но теперь все было иначе…

Я снова видела себя в той же комнате, рядом с мистером Рочестером… Я подносила к его губам бокал с вином, а потом спокойно сидела, наблюдая за ним. Вскоре мистер Рочестер догадался, что в бокал я бросила снотворное.

— Ты хочешь меня отравить! — закричал он.

— Я положила сначала три таблетки, а потом еще три, — спокойно ответила я.

— Дьявол, — мистер Рочестер качнулся, сидя на своей постели.

— Ты будешь спать крепко-крепко… А когда проснешься, меня не будет. Я спокойно уеду с Джоном, мы уйдем высоко в горы… там будет мой дом и моя семья…

— Но я люблю тебя! — попробовал вскрикнуть мистер Рочестер.

— Нет, — сказала я твердо. — Через несколько минут ты заснешь. А проснувшись, будешь страдать от тоски и одиночества. Но это пройдет, Эдвард.

— Я стану другим, Джен… И ты вернешься ко мне, — проговорил он.

— Я никогда не вернусь.

— Но я буду преследовать тебя везде, куда бы ты ни уехала… Я взойду на любую вершину, я погублю Джона.

Он качнулся еще несколько раз и попытался подняться.

— Бедный Эдвард, ты уже не понимаешь, что говоришь, — сказала я.

— Нет! Я не сплю. Сна ни в одном глазу!

Он все же встал и, охваченный яростью, почти ничего не видя, попытался найти в темноте мою руку. Он искал меня глазами, я чувствовала, как его сотрясали судорожные глухие рыдания, видела слезы в его воспаленных глазах.

— Помоги мне хотя бы лечь, Джен, — сказал он. — Я ничего не вижу. Кружится голова.

Он остановился посередине комнаты с протянутыми руками, сомкнув веки, освещенный тусклым мерцанием свечи.

— Ты здесь, Джен? Я не вижу тебя. Не вижу.

— Я здесь, — прошептала я.

— Помоги мне.

— У меня не хватает смелости помочь тебе, — сказала я.

Я снова и снова слышала глухие душераздирающие рыдания, видела слепые глаза, полуоткрытый слюнявый рот, протянутые руки, сгорбленное шатающееся тело, вытянутую его шею. Все это видела и слышала я, пока не забрезжил рассвет. Но самое удивительное ожидало меня утром.

Вместе с рассветом я увидела стоящего на пороге своей комнаты живого и невредимого мистера Рочестера.

— Добрый день, Джен! — с улыбкой сказал мистер Рочестер, наклонился и поцеловал мне руку.

— Здравствуй, Эдвард, — еле выговорила я.

— Я могу поговорить с тобой?

— Конечно.

Мистер Рочестер прошелся по комнате туда-сюда, потом сел в кресло и закурил сигару.

— У нас не очень хорошие дела, — сказал он.

— У кого — у вас? — тихо переспросила я.

— Я могу быть откровенным?

— Разумеется.

— Я хочу жениться! — весело сказал мистер Рочестер.

Я никак не ожидала подобной развязки.

— Итак… Если не секрет, на ком же? — спросила я.

— Эта дама недавно приехала из Англии.

— У нее есть деньги?

— Конечно… У нее есть деньги… Я подумал, может быть, тебе нужен развод?

Мистер Рочестер задел мое самое больное место. Несколько раз задержав после глубокого вдоха дыхание (так меня учил Джон), я произнесла с неподдельным хладнокровием:

— Но мне тогда придется обвинить тебя… кое в чем? Или ты думаешь… хочешь выглядеть по-другому?

— Да нет, — задумчиво сказал мистер Рочестер, — пиши, что хочешь… Я все равно это сделал… Мы давно живем с ней…

— Что ж, я подумаю, — сказала я.