Маска предательства - Андреа Кейн

– Так получилось, что я была одна. А что касается того, где я была... Я не обязана говорить тебе, Дэн.

– Вот как? – Его лицо исказилось от гнева. – Значит, ты не считаешь, что связана со мной, после того, что произошло между нами?

«Больше, чем могу себе позволить», – хотелось ей выкрикнуть, но она только покачала головой:

– Я не хочу быть твоей любовницей.

– Кажется, я и не просил тебя об этом. Ее пронзила боль.

– Да, верно. Тогда ты, наверное, согласишься, что будет лучше прекратить наши отношения.

– И не надейся, котенок, ни за что не соглашусь. – Он нагнулся и приник к ее губам.

Джеки хотела было отвернуться, но Дэн ее удержал. Она зажмурилась, словно отрицая этот поцелуй.

– Все кончено, Дэн, – удалось выговорить ей в последней попытке оттолкнуть его.

Он впился в ее губы долгим жадным поцелуем, пока она не сдалась и не ослабела в его руках.

– Это никогда не кончится, Жаклин.

– Я больше не увижусь с тобой, – прошептала она.

– Правда? – Он слегка откинул голову. – А если ты поймешь, что носишь моего ребенка?

Их глаза встретились, и Джеки тут же опустила голову, но он успел заметить в них ответную реакцию.

– Ах, Жаклин, ты так неумело лжешь! – поддразнил он ее, гладя ее по щекам и опять целуя в губы.

На этот раз Джеки не сопротивлялась, а отвечала ему со всей страстью, которая бурлила у нее в душе.

– Я хочу тебя больше, чем прежде, – осипшим голосом признался Дэн, медленно проводя руками по всему ее телу, от чего у нее ослабели колени. – Теперь, когда мы испытали то... разлука с тобой стала невыносимой. Ты нужна мне, Жаклин! Ты нужна мне вся! А остальное не имеет значения.

– Я тоже тебя хочу, – дрогнувшим голосом ответила Джеки.

– Я это знаю. – Он выразительно взглянул на ее грудь.

– Дэн, мне нужно идти!

Джеки вся дрожала. Она понимала, что вот-вот пренебрежет своим решением и тайной и отдастся ему прямо на этой душистой траве.

Дэн не отвечал. Продолжая удерживать ее, он осыпал горячими поцелуями ее лицо, шею, отчаянно бьющуюся жилку у нее на горле, а потом опять страстно приник к ее губам. Наконец он поднял голову и долго смотрел ей в глаза, пока ее ресницы не затрепетали, открыв таинственно поблескивающие в темноте глаза. Он провел пальцем по ее припухшим от поцелуев губам.

– Ты скажешь мне, где была? – наконец сказал он. Джеки прерывисто вздохнула.

– Нет!

Он замер, затем схватил ее за густые волосы и прошептал:

– Ты оберегаешь свою независимость, chaton, или у тебя есть от меня какая-то зловещая тайна?

Требовательный тон Дэна и его жесткая хватка мгновенно остудили жар, охвативший Джеки, и вернули ее решимость.

– Прощай, Дэн.

Она ловко вывернулась у него из рук, приподняла платье и подошла к дубу, крепко ухватившись за нижнюю ветку.

– Спокойной ночи, Жаклин, – поправил он, затем подхватил ее и легко подсадил на более высокую ветку. – Позволь мне помочь тебе, – обманчиво шелковым голосом произнес он. Он крепко держал ее за талию, не обращая внимания на ее возражения, и отпустил, только когда она крепко ухватилась за сук. Но не ушел, как ожидала того Джеки, а продолжал стоять под дубом, и, не глядя на него, она знала, что в глазах его были сожаление и укор. – Пусть тебе приснится сон обо мне, – прошептал он обволакивающим голосом. – Потому что ты наверняка будешь мне сниться. Я буду мечтать о нашей следующей встрече... когда ты снова отдашься мне. Слышишь? Ты сама сделала выбор, любимая, сама ко мне пришла. – Он нарочно говорил так дерзко, потому что сходил с ума от желания, чтобы она целиком, со всеми ее тайнами, принадлежала ему.

– Дэн... Прекрати!

Ее беспомощная мольба заставила его очнуться, и ему стало стыдно.

– Не сопротивляйся мне, chaton, – голосом сказал он. – Ты не сможешь изменить судьбу, которая связала нас. Нравится тебе или нет, но ты моя.

Он ждал, сцепив руки за спиной, пока она не овладела собой настолько, чтобы посмотреть вниз, а затем быстро забралась наверх, как спасающаяся от голодного волка испуганная белка, и скрылась в своей спальне.

– Мистер Уэстбрук!

Слуга Дэна Стиверс резко распахнул дверь.

– В чем дело? – удивленно спросил Дэн, увидя его встревоженное лицо. Обычно к этому времени Стиверс уходил к себе, так как Дэн пользовался его услугами только днем.

– У вас гость, сэр. Он ждет вас уже некоторое время. Я не хотел уходить, пока вы не вернетесь.

– Такой поздний гость? – Дэн быстро взглянул на часы: был двенадцатый час ночи. – Кто это, Стиверс?

– Министр Гамильтон, сэр. Он сказал, что ему крайне необходимо сегодня же видеть вас.

Дэн встревожился. Александр не пришел бы к нему в такой час, если бы не произошло что-то серьезное.

– Благодарю вас, Стиверс, и спасибо, что вы меня дождались. А теперь идите домой и постарайтесь выспаться.

– Хорошо, сэр. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Стивере. Дэн закрыл за ним дверь и прошел в гостиную, где перед камином нетерпеливо расхаживал Александр. Услышав шаги Дэна, он воскликнул:

– Наконец-то! Он выглядел утомленным, вокруг рта обозначились резкие морщины.

– Что случилось?

– Мы получили известия от Джея.

– Он уже встречался с англичанами?

– Да.

– И что же?

– Переговоры затянутся на несколько недель, если не месяцев. Однако тот прием, который был оказан Джею министром иностранных дел Англии... – Александр взволнованно провел рукой по волосам. – Такое впечатление, что Гренвилл заранее знал все наши требования и в результате приготовился встретить их такими контрдоводами, которые сводят на нет все наши усилия.

– Джей так и сказал? – спросил пораженный Дэн.

– Не совсем в этих выражениях. Но это точно доказывается поведением Гренвилла. Он отражает наши требования пункт за пунктом, обходит вопрос о компенсации за наши захваченные суда, стремится ограничить нашу торговлю с Вест-Индией и предложил свой проект договора о торговле, который сильно отличается от того, который наш кабинет подготовил в апреле.

Дэн сразу представил себе все последствия ответа англичан.

– Республиканцы сейчас крайне враждебно относятся к Англии и будут яростно возражать против их предложений, – мрачно сказал он.

– В том-то и дело. Поэтому мы должны выработать условия компромисса, которые удовлетворили бы обе страны и помешали бы развязыванию военных действий. Однако, – сурово продолжал Гамильтон,– для нас более важны непосредственные выводы из сообщения Джея.