Дотянуться до звезд - Луанн Райс

— Ой-ой, — хныкнула ее мать.

— Мама! — разгневанно крикнула Эми. Отчего посреди бела дня ее умная, обаятельная, интересная мама пряталась в простынях, словно гусеница в коконе? Она должна была рисовать картины, писать стихи или готовить Эми что-нибудь сладенькое.

— Вставай! — решительно сказала Эми, схватив мать за плечи и перевернув ее на спину.

Увидев лицо матери, Эми испытала облегчение и досаду. На коже ничего не было: ни синяков, ни опухолей, как в те страшные дни два месяца назад. Но если с ее матерью все было в порядке, то почему она не вставала с постели?

— Эми, я не выспалась, — сказала она. — Дай мне поспать.

— Мам, пойдем.

— Пойдем? — спросила мать.

— Давай уедем. Сбежим отсюда. — Разные мысли вертелись в голове Эми, когда она произносила эти слова. Она будет очень скучать по Диане, Джулии и доктору Макинтошу. Но они с матерью имеют возможность спастись, уехать далеко-далеко и там начать все заново. Ее мама снова стала бы счастливой, как до появления Бадди. Они купили бы трейлер, наподобие виденного ею на пикнике «виннебаго», и отправились бы в путешествие по замечательным местам — каньонам, горам и северным заливам, где плещутся киты.

Но ее мама неподвижно лежала, уставившись в потолок, и из-за этого энтузиазм Эми разгорелся еще больше.

— У нас же есть деньги, — сказала она, имея в виду сумму, полученную от рыболовецкой компании, в которой работал ее отец. — Мы можем уехать в другой город! Мам, это будет здорово. Мы избавились бы от Бадди…

— Бадди ни при чем, — сказала ее мать. — Это я виновата в том, что случилось вчера.

— Нет, — возразила Эми. — Ты всего лишь захотела послушать Джеймса Тейлора.

— Я глупая и сентиментальная, — ответила мать. — Мне самой тошно, когда я так плачу, — чего уж тут ожидать от других людей?

— Я слышала, как он бил тебя, — сказала Эми.

Ее мать затрясла головой. Неужели она отрицала правду? Это окончательно вывело Эми из себя, она сдернула покрывало и стала искать синяки. И нашла — на плече. Темно-синее пятно. Остальные усеивали грудь ее матери.

— Вот, — сказала Эми, тыча пальцем.

— Эми, ты не знаешь, о чем говоришь. Иди посмотри телевизор.

— Если бы ты работала, то чувствовала бы себя гораздо лучше, — сказала Эми. Глядя на валявшуюся в кровати маму, она подумала о Диане. За Джулией был нужен глаз да глаз — правильно усадить ее в коляску, сменить подгузник, покормить — и тем не менее Диана выкраивала время и не оставляла свою работу. Порой Эми замечала, что Диана выглядела такой же усталой, как и ее мама, но она все равно продолжала работать. В тот момент, вместо того чтобы пожалеть маму, Эми буквально возненавидела ее. Видя эти синяки и то, как она безвольно раскинулась на постели… Ну почему она не встает?

— У нас все хорошо, Эми, — пробормотала мать. — И отцовских денег нам хватит надолго.

— Но не отдавай их Бадди, — сказала Эми. — Чтоб он не покупал свое дурацкое пиво.

— Ты не понимаешь, — ответила мать.

— Он использует тебя, — сказала Эми.

— Тсс, ты не понимаешь.

— Почему мы живем с таким гадом? — спросила Эми, чувствуя, как внутри у нее что-то оборвалось. — Мы же не плохие, разве нет? Или, может быть, дело во мне?

— Эми, дай мне отдохнуть.

— Мама, — сказала Эми, и к горлу у нее подступили слезы. Ненависть улетучилась, осталась лишь любовь. Лишь любовь, хотела сказать она, проклиная себя за то, что, пусть хоть и на мгновение, ненавидела свою собственную мать.

— Иди посмотри телевизор, — повторила мать с болью в голосе.

Эми затаила дыхание. Разве мама не заметила, что сегодня был необычный день? Что Эми провела его дома и не пошла к Диане с Джулией? Неужели она не скучала по Эми, когда ее не было здесь? Или она вообще ни на что не обращала внимание? Но, оставив эти вопросы при себе, Эми горько всхлипнула и быстро выбежала из комнаты.

Музыкальной коллекции Дианы можно было дать два определения: романтическая и старомодная. Что-то принадлежало еще ее родителям, а остальное она слушала сама, будучи молодой девушкой, растрачивавшей свободное время на грезы о мальчиках. Песни, наполненные страстью, о любви недоступной для простых смертных, — и теперь, ставя пластинки на проигрыватель, она пела эти баллады Джулии: «Тот, кто в тебя влюблен», «Милая Каролина», «Если не ты, то кто», «Взгляд любви».

Сейчас у Дианы гремели «Супримс»[9]. И она во весь голос подпевала. Сегодня работа была исключена. Этот день она готовилась посвятить общению с дочкой. Ее маленькая крошка Джулия становилась женщиной. Диана улыбалась, хмурилась, трясла головой, смотрела в окно, пела, мерила комнату шагами, а потом подошла к Джулии. Она взяла в свои руки правую ладошку Джулии.

— Я столько хочу тебе рассказать, — сказала она.

Головка Джулии качнулась, и ее левая рука поплыла по воздуху.

Даяна Росс взяла высокую ноту. Диана рассмеялась.

— Ты одна из нас, милочка, — объявила Диана Джулии.

— Гыыы, — сказала Джулия.

Что дальше, подумала Диана — первые месячные, лифчик? Диана вспомнила себя в возрасте Джулии. Она часами глазела на рекламу дамского белья в журналах матери. Однажды она и ее лучшая подружка Марджи прогуляли школу и весь день примеряли содержимое гардероба старшей сестры Марджи, мечтая, что когда-нибудь тоже смогут носить бюстгальтеры.

Больше всего их волновали груди. Сейчас, когда у нее все давно выросло, Диана не придавала им особого значения. Но в то время… Диана была просто одержима вопросом их скорейшего появления. Как-то днем Люсинда усадила ее за стол. Она поведала ей правду о таинствах жизни. Разговор вышел откровенным и забавным. В качестве наглядного иллюстративного материала она использовала библиотечные книги.

— Значит так, милочка, — сказала Люсинда, указывая на красно-синий рисунок женской репродуктивной системы. Она объяснила ей, что такое менструация, овуляция, колики и кровотечение. Диана не верила своим глазам, придя в ужас от одной только мысли о чем-то настолько отвратительном. Фаллопиевы трубы в ее собственном теле? Ну нет уж, дудки.

— Возможно, в книге это выглядит несколько непонятно, да и звучит устрашающе, — сказала Люсинда, — но на самом деле все наоборот. Просто от тебя требуется ухаживать за своим телом. Заботиться о себе, понимаешь?

— Как при простуде? — спросила Диана.

— Нет, болезни тут совершенно ни при чем! По идее мне следовало бы сказать тебе, что это чудесно и восхитительно, но мелкие неудобства все-таки присутствуют. Но и только-то. Ты идешь в аптеку, покупаешь прокладки, через пару дней они заканчиваются, и тебя это ужасно раздражает. Черт, правительство должно ввести льготы на гигиенические салфетки. Почему каждый месяц женщинам приходится выкладывать кучу денег на то, о чем мужчины не имеют ни малейшего представления?