Алмазный король - Патриция Поттер

— Робин, послушай…

— Лорд Робин, — с горькой иронией поправил он и выскользнул за дверь, прежде чем Дженна успела сказать что-то еще. Итак, она оказалась права — Робин действительно происходил из знатной семьи. И, похоже, он сожалеет о тех мгновениях, когда потерял бдительность, позволив пассажирке с захваченного корабля проникнуть в свою тайну.

При одной мысли, что с ним может случиться беда, Дженну прошиб холодный пот — такого страха она не испытывала даже во время обстрела «Шарлотты». Страх за несчастных детей был гораздо сильнее опасений за собственную жизнь.

Корабль снова резко качнуло, и Мэг проснулась.

— Все хорошо, милая, не бойся. — Дженна прижалась к ней, удерживая от падения и защищая своим телом.

— Нас опять обстреливают… — пробормотала девочка, и ее лицо, еле различимое в темноте, исказилось от страха.

— Нет, нет, это всего лишь гроза.

— Папа, папочка! — испуганно позвала Мэг. У Дженны перехватило дыхание — похоже, бедняжка начала бредить.

— Где мой папа? — крикнула Мэг, погружаясь в бездну пережитого ужаса.

— Не волнуйся, милая, — пробормотала девушка. Нащупав влажную тряпку, она снова обтерла раненой лицо — кожа девочки была горячей и сухой. — Все хорошо, мы в безопасности.

Но девочка, разумеется, ее не слышала.

— Только не умирай, папочка, — заплакала она, — пожалуйста, не умирай!

Хлопнула дверь, и в следующий миг над койкой склонился Робин. Почувствовав, что ей на руку упало несколько холодных капель, Дженна обернулась к нему — промокший до нитки Робин трясся, как в лихорадке.

— Что с тобой? — спросила она.

— Ничего, я в полном порядке, — ответил он, стуча зубами.

По другую сторону койки не было стула, поэтому Робин встал на колени на пол, и при свете очередной молнии Джен заметила, что он стиснул руку Мэг.

— Не умирай, папочка! — опять выкрикнула девочка. Внезапная догадка поразила Дженну в самое сердце.

— Неужели Мэг была в Каллодене? — потрясенно спросила она.

— Да, была, — ответил Робин. — После боя они с матерью пошли разыскивать отца. И нашли — весь израненный, он умер у них на глазах. А потом явились англичане со своими шотландскими прихвостнями… Они изнасиловали мать. Самой же Мэг удалось спрятаться, но она все слышала… Потом она увела мать в лес, но та так до конца и не оправилась от потрясения и умерла, когда мы все с Уиллом прятались в пещерах.

Дженна с трудом подавила подступившие к горлу рыдания. Что пользы плакать? Надо держать себя в руках, иначе девочке не помочь.

Она вдруг вспомнила слова капитана Мэлфора: «Каждый из этих детей может рассказать такое, что вам не приснится и в страшном сне». О, как он был прав…

Но и сам он поступает ужасно, превращая их скорбь в ненависть. Зло порождает только зло.

Новая вспышка молнии осветила худые, измученные лица детей, загремел гром, и корабль легко, словно щепку, швырнуло вперед. Дженну охватил ужас: теперь судьба детей и ее самой зависела не от людей, которых можно как-то урезонить, уговорить, а от слепой стихии… «Господи, спаси нас!» — мысленно взмолилась девушка.

Очередной удар грома потряс корпус судна.

Мэг испуганно вскрикнула.

— Не бойся, дорогая, это всего лишь гром, — прошептала ей на ухо Дженна.

Под ударами волн корабль сильно накренился на бок, и если бы добровольная сиделка не приникла всем телом к своей пациентке, та наверняка скатилась бы с привинченной койки на пол.

Дженна едва не закричала от страха, но удержалась, опасаясь напугать девочку еще больше, и только сильнее сжала ее худенькую ручку. Кренясь то на один бок, то на другой, жалобно скрипя всем корпусом, корабль несся вперед по воле стихии; яростно завывал ветер, то и дело гремел гром, хлопали сорвавшие задвижки двери, из аптечки доносился звон пузырьков, а предусмотрительно погашенные фонари раскачивались так, словно не желали больше оставаться на своих крюках.

— Не бойтесь, миледи, — ободряюще проговорил Робин, повернувшись к Дженне. Молния осветила его лицо — он побледнел от волнения, но в его глазах светилась отвага, которая бы сделала честь взрослому мужчине. — Наш капитан знает свое дело.

Дженна позавидовала его уверенности — капитан был всего-навсего удачливым пиратом, но обладал ли он способностями и опытом мореплавателя, без которых в такую бурю корабль не спасти? Очень сомнительно…

Но пусть лучше мальчик окажется прав. Ей случалось несколько раз попадать в шторм во время плавания на «Шарлотте», но ни одна из тех бурь не шла ни в какое сравнение с той, в которую угодил «Ами». Волны швыряли корабль, как щепку… «Боже, помоги нам!» — снова и снова повторяла про себя девушка, не решаясь молиться вслух, чтобы не выдать своего страха.

Мэг всхлипнула, напряглась и так стиснула руку Дженны, что ее ногти впились той в ладонь.

— Поплачь, детка, тебе станет легче, — прошептала девушка.

— Нет, не то нас услышат англичане, — тоже шепотом ответила Мэг.

У Дженны горестно сжалось сердце — малышка продолжала бредить, снова и снова переживая былой ужас.

— Господи, что же нам делать? — испуганно пробормотал Робин. — Как ей помочь?

Если бы Дженна знала! Остановить шторм, прекратить убивавший девочку жар, вылечить воспаление так же невозможно, как предотвратить войны и уничтожить царящее на земле зло… Никогда еще за всю свою жизнь она не чувствовала себя такой беспомощной.

Вдруг ей в голову пришла одна мысль.

— Поговори с Мэг, — попросила девушка, — возьми ее за руку, пусть знает, что ты тоже здесь, с ней. Еще ты можешь за нее помолиться.

— Бог не слышит наших молитв, — с горечью ответил мальчик. — Или его просто нет.

Девушка ошеломленно замолчала — она была протестанткой, якобиты, по всей видимости, католиками, но ей еще не встречались люди, которые хотя бы на словах не признавали себя верующими. В ее понимании, сомневаться в существовании бога могли только еретики.

Дженна не понаслышке знала о ереси и еретиках. В детстве, врачуя увечных животных, она и сама едва не прослыла еретичкой: четвероногие пациенты слушались ее, как будто она знала волшебное слово; заметив это, люди из близлежащей деревни начали перешептываться, что странная девочка с «дьявольской меткой» — ведьма, а их дети принялись ее дразнить. Именно тогда родители отвернулись от нее не столько из-за суеверий, сколько из страха, что ужасные подозрения падут на всю семью.

Она стала тогда такой же отверженной в собственной семье, как много лет спустя — дети якобитов в родной Шотландии. Подумать только, их травили, на них охотились, как на зверей, а она пальцем о палец не ударила, чтобы им помочь! Правда, она ничего не знала об их печальной участи, но неосведомленность не оправдание — Дженна должна была узнать, должна была хотя бы попытаться помочь.