Скандальная слава - Джулиана Маклейн

Но Эвелин своими глазами видела, как Мартин флиртовал со всеми женщинами подряд! Он пропустил только одну ее. И теперь он говорит, что не может поддерживать светский разговор?

– Я этого не заметила, – ответила она. – Все женщины у ваших ног.

– А что в этом хорошего? Я никого из них не знаю, да и ни одна из этих женщин не сравнится с вами.

Этот комплимент, сделанный так безыскусно и так искренне, пробудил в Эвелин всю ее нежность. Желание бороться, бросать Мартину вызов сразу же пропало. Неожиданно Эвелин захотелось поделиться с Мартином своими чувствами.

Когда она заговорила, в ее голосе не было ни гнева, ни раздражения.

– Если вы такого высокого мнения обо мне, то почему вы избегаете меня? Вы боитесь? Боитесь, что я быстро превращусь в обузу и вам будет трудно избавиться от меня? Напрасно вы так волнуетесь…

Мартин нахмурился. Казалось, только что сказанные слова обидели его.

– Я смотрю все на это по-другому.

– Да?

– Да.

Эвелин быстро облизнула губы.

– И тем не менее все выглядит именно так, как я и сказала.

Неожиданно послышался звон бьющегося стекла. Эвелин и Мартин посмотрели в зал. Кто-то разбил бокал и вскрикнул. Послышались возбужденные голоса. Шум, словно круги на воде, стал расходиться по залу. Но через пару минут все опять успокоилось, и гости продолжили беседу.

Эвелин перевела взгляд на Мартина.

– Да, я старательно избегал вас, – сказал он. – Осмелюсь заметить, я уже считаю себя специалистом по этой части…

Эвелин шумно вздохнула.

– Я не совсем понимаю вас.

– Вы не такая, как остальные женщины, и вчера я рассказал вам кое-что личное, то, о чем я никогда не рассказываю другим.

– Вы говорите о том, что произошло в Америке?

Он кивнул.

Эвелин пыталась понять, что именно хотел всем этим сказать Мартин.

– Возможно, вы подошли к тому этапу в вашей жизни, когда нужно поговорить о случившейся трагедии, – осторожно заметила она. – Так в чем же дело? Я слушаю вас.

– Нет, – сказал он, – дело не в этом. Я избегаю вас вовсе не потому, что рассказал вам о моем несчастье. А в том, что вы пробудили во мне такие чувства, которые до этого я не испытывал ни к одной женщине. Меня пугает это…

Сердце Эвелин гулко ухнуло.

– Почему, Мартин? Впрочем, скажу вам честно, что и мне стало страшно. Это потому, что вчера нам было хорошо. Очень хорошо.

Эвелин захотелось обнять его, снова испытать то вибрирующее возбуждение, как и вчера, на берегу. Ей необходимо было понять, что скрывается за этим возбуждением, за этим трепетом сердца. Ведь она так мало знала о любви, и Мартин был единственным мужчиной, по ее мнению, который помог бы ей разобраться в ее чувствах, в ее желаниях.

Щеки Эвелин пылали, она жаждала прикосновений и ласк Мартина. И это не могло укрыться от его внимательных глаз.

– Мне хотелось бы знать, – сказал он, – если, конечно, вы могли бы…

В этот момент в дверях появилась долговязая фигура лорда Брекинриджа. Мартин и Эвелин одновременно обернулись.

– Лорд Мартин, вы, я вижу, не торопитесь вернуться в зал, – сказал граф, неодобрительно окидывая взглядом две застывшие на веранде фигуры.

– А почему я должен торопиться? Ведь сегодня такой чудесный вечер. Вы не находите? И мне хочется немного подышать свежим воздухом. Да и как я могу торопиться, если миссис Уитон, самая прекрасная гостья, решила составить мне компанию? – Мартин вежливо поклонился Эвелин.

Он вдруг неожиданно превратился в того самого ловеласа, о котором ходили легенды. На его лице появилась слащавая улыбка, а взгляд сделался томным и каким-то безжалостным. С Эвелин он никогда таким не был.

Брекинридж стиснул зубы, его лицо стало злым. Разумеется, Эвелин понимала, что именно вызывало у него такое раздражение: превосходство Мартина – всегда и во всем лорд Лэнгдон был победителем, а Брекинридж проигравшим.

Граф поклонился Эвелин.

– Вы правы, лорд Мартин, миссис Уитон и в самом деле самая прекрасная гостья. Но самой прекрасной гостье пора уезжать. Миссис Уитон, карета уже ждет нас.

«Что ж, лорд Брекинридж настоящий джентльмен. В этом ему не откажешь», – подумала, улыбнувшись, Эвелин.

– Благодарю вас, милорд. До свидания, лорд Лэнгдон.

– До свидания, миссис Уитон. – Мартин поклонился.

Эвелин, как и требовали того приличия, подошла к Брекинриджу и взяла его под руку. Сейчас он отвезет ее в отель. Ведь не может же она вернуться в свой номер в сопровождении лорда Мартина! Лучше пусть он провожает ее вот таким взглядом, желая, чтобы она осталась. Но нет, приличия соблюдены, все так и должно быть.

Шелдон Хатфилд, прислонившись к стене, наблюдал за тем, как лорд Брекинридж идет через зал вместе с миссис Уитон. Затем его взгляд скользнул за окно. Там, на веранде, опершись о балюстраду, стоял лорд Мартин и смотрел в сад.

Хатфилд отпил еще несколько глотков вина. Он ненавидел таких мужчин, как Мартин. Мужчин, у которых было все – и внешность, и деньги, и всеобщая любовь. Мартин был худшим из этой когорты везунчиков, потому что обладал тем, чего совершенно не заслуживал.

Но, пожалуй, больше всего Хатфилд ненавидел Мартина из-за благосклонного отношения к нему миссис Уитон.

Теперь Брекинридж хочет заполучить ее. Что ж, отлично, думал Хатфилд. Ничего лучшего эта гордячка и не заслуживает. Граф запрет ее в деревне, а сам будет спускать ее деньги на дешевых лондонских проституток.

Лучше уж это. Он, Хатфилд, не позволит ей закрутить роман с Мартином, не даст ей возможности наслаждаться жизнью. Мартин не получит эту женщину, потому что рог изобилия, приносящий удачливому ловеласу все новые и новые дары, должен когда-то иссякнуть Мартин Лэнгдон должен посидеть какое-то время на голодном пайке.