Дерзкие сердца - Шэрил Биггз

Он пришел предложить Марселине Колдрэйн проводить ее сегодня вечером к Хэбнерам. Однако картина, представшая его взору, заставила его забыть обо всем. Вместе того, чтобы сию же минуту уйти или дать знать о своем присутствии, он, не раздумывая, спрятался за большим шкафом и наблюдал за Марси, которая ничего не подозревала.

Глубоко и спокойно дыша, девушка наслаждалась нежным ароматом жасмина, поднимающимся от воды, и не переставала удивляться изобретательности горожан, умудрившихся сохранить удобства даже здесь, в пещерах. Едва слышный умиротворенный вздох слетел с ее губ. Она в неоплатном долгу перед докторшей за эту роскошную ванну. Но даже это удовольствие не смогло прогнать образ Трэйнора, как она надеялась. Почему, почему она не перестает думать о нем? Она ведь вовсе не влюблена в него! Да, он действительно красив и временами может казаться очаровательным, и его поцелуй вывел ее из душевного равновесия – но и все. Если бы ее поцеловал Брет Форто или, например, лейтенант Карстед, она испытывала бы такие же чувства.

Марси вздохнула и намылила волосы. Взяв с маленького столика кувшин с теплой водой, она смыла пену и прополоскала их. Она сидела в ванне гораздо дольше, чем собиралась. Пена в воде уже осела, да и сама вода стала чуть теплой. Сняв полотенце с вешалки и обвязав им голову, девушка потянулась за другим, побольше, чтобы вытереться самой.

Джефри Карстед почувствовал, как страстное желание охватило все его существо. Он так давно не видел такой привлекательной леди – рядом были костлявые женщины, полуграмотные деревенские девчонки или вообще рабыни-полукровки.

Но с Марси Колдрэйн он должен вести себя очень осторожно. Ему ни к чему столкновение с Брэгетом, но эта девушка ему нужна. И он будет не он, если не получит ее.

Трэйнор вошел в пещеру, ставшую госпиталем, и остановился у плиты, Марси не было. Он взглянул на Беллу, она спала.

– Хорошо она поправляется, сынок, – сказал доктор, поднимаясь с узкой койки у стены и подходя к Трэйнору. – А Марси я отправил вместе со своей женой к нам – Клара приготовит ей ванну и даст, во что переодеться.

Доктор с улыбкой покачал головой:

– Бедное дитя, то платье, которое на ней, превратилось в лохмотья. Наша племянница умерла недавно. Мы воспитали племянницу и ее брата, и Клара сохранила многие их вещи. Воспоминания, знаете ли…

Трэйнор кивнул:

– Спасибо, док.

Повернулся было, чтобы уйти, но помедлил и снова взглянул на старика:

– Послушайте, док. Мы сегодня вечером покинем Виксбург, и я хотел бы узнать…

– Насчет Марси? – быстро спросил доктор. В его усталых глазах мелькнуло понимание.

– Да, не могли бы вы с женой… ну, присмотреть за ней, пока меня не будет?

– С огромным удовольствием, мистер Брэгет.

Глаза доктора подернулись грустью:

– После того, как моя племянница и ее муж умерли от желтой лихорадки, – а это случилось три года назад – племянник уехал… мы остались совсем одни. Так что, думаю, Клара с радостью согласится. Ей это будет очень полезно: временами она страшно грустит!

Он окинул взглядом убежище:

– Очень…

– Я буду признателен, если вы присмотрите и за Беллой, док. Тот человек, которого мы собираемся вызволить из плена в Бриджпорте, – ее муж.

Доктор Самюэлс кивнул:

– Она сказала мне. Не волнуйтесь, сынок. Мы с Кларой позаботимся о них до вашего возвращения.

– К сожалению, не могу точно сказать, когда вернусь.

– Берегите себя и не беспокойтесь за Беллу и Марси.

Трэйнор пожал доктору руку и вышел из пещеры. Теперь он чувствовал себя спокойнее и увереннее. Но все равно тревога давала о себе знать. Особенно, когда вспоминался Карстед и то, как он смотрел на Марси. Может быть, надо было что-нибудь сказать об этом доктору? Но какое право имеет он, Трэйнор Брэгет, решать, как должен смотреть на Марси другой мужчина? Это его не касается. А вдруг девушке будут приятны ухаживания лейтенанта?

Солнце медленно опускалось за горизонт. Трэйнор стоял на тропинке и смотрел вниз, на реку, на флотилию союзных войск. Корабли прекратили обстрел два часа назад. Но очевидно, когда стемнеет, начнут снова. Господи, поскорее бы закончилась эта война – и чтобы ни единого пушечного выстрела до самого конца жизни! Как получилось, что все они оказались в этой мясорубке? Что знали братья Брэгет о войне? Будь они умнее, собрали бы вещи да уехали в Сент-Джорж и переждали ее. Он пошел по тропинке к «дому» доктора. Марси ждала его, и ему не хотелось вызывать у нее дурное настроение из-за того, что провожатый опаздывает. Она же сразу придет в ярость.

Преодолев крутой подъем, Трэйнор остановился перевести дух. Он был еще далеко от той пещеры, которую доктор называл домом, но по описанию уже узнал ее. Большой голубой с золотом ковер был вместо двери перед входом.

И снова мысль о Марси, о том, как хорошо быть с ней рядом, поселила в нем смятение. Плоть рвалась к ней, а ум не позволял. Но она же ждет. Он шагнул вперед и снова помедлил. И тут увидел, как из «дома» доктора вышел лейтенант Карстед. Он поспешил к своему штабу и исчез внутри.

Трэйнор подозрительно прищурился. Что, черт подери, делал Карстед в пещере доктора? Ведь там находится Марси! Ревность захватила его, словно ураган, несущий тревогу и чувство беды.

У входа не было ни молотка, ни дощечки, чтобы стуком предупредить о своем появлении.

Он проскользнул за прикрывающий вход ковер и остановился, пытаясь разглядеть что-нибудь в полумраке.

– Хэлло! Миссис Самюэлс!

Два шага – и он в центре убежища.

– Марси! Вы здесь?

Вдалеке прозвучал пушечный выстрел, нарушая безмятежную тишину и заглушая слова Трэйнора. Черт подери, сколько же у янки боеприпасов?

Грянул еще один выстрел. Войска Шермана наверняка решили не ждать ночи, а сейчас начать выступление.

Трэйнор заглянул в глубину пещеры.

– Марси! – позвал он и заметил, что комната изгибается и продолжается за поворотом. Он сделал несколько шагов, зашел за угол и остановился как вкопанный.

Девушка стояла в дальнем конце комнаты. Мягкий свет походной лампы освещал ее, оставляя в густой тени остальное пространство. Трэйнор почувствовал, что его дыхание оборвалось. Чувство приличия повелевало удалиться, нескромность советовала остаться. Желание боролось с разумом, вожделение приглушило чувство вины. Он не мог решить, что делать: тихо уйти в надежде, что она так и не заметила его присутствия, или же позвать ее, надеясь на то, что она не закричит и не швырнет в него лампу. Он стоял тихо, очарованный зрелищем, которое подарила ему судьба, живым воплощением мечты, и смотрел на нее.

Свет лампы едва касался тела девушки, придавая изящным изгибам манящий, неземной оттенок. Сейчас она напоминала прекрасную магнолию, которая так пышно цвела у них дома, в Шэдоуз Нуар. Такую роскошную в своем цветении, но такую хрупкую, что прикосновение человеческой руки могло разрушить всю ее красоту.