Любовница понарошку - Салли Лэннинг

– Я вовсе не хочу спать. Мне кажется, что у меня выросли крылья и я вот-вот взлечу. Я чувствуя себя такой свободной…

Чувства, до сих пор незнакомые Джералду, полностью захватили его. Странно, что Айрис всегда удается вдребезги разбить барьеры, которые он долгие годы возводил между собой и другими людьми.

– Давай все-таки поспим. Ты не забыла? Тебе еще елку украшать.

– А у нас будет индейка?

– Лежит в холодильнике. Экономка оставила страниц десять инструкций, как ее жарить.

– Индейка у меня никогда не получается как следует, – пробормотала Айрис и мгновенно заснула.

Она ничего не сказала ему о любви. Но ведь он и не хотел ее признаний? Он поднялся и задул свечи. Комната погрузилась в бархатную темноту. Джералд лег рядом с Айрис, обнял ее и тоже заснул.

Рождественским утром Айрис проснулась поздно. Она открыла глаза и еще немного полежала, прислушиваясь, как Джералд что-то делает внизу. Всю эту ночь они занимались любовью, предвосхищая и опережая желания друг друга. Такое понимание было бы совершенно невозможным всего несколько дней назад. Джералд был великолепным любовником – пылким, внимательным, нежным. Чего же ей еще?

Не было никаких причин чувствовать беспокойство, которое змеей заползало ей в сердце.

Вчера они украшали елку игрушками, которые хранились в семье Джералда с его детства. Потом готовили сладкие пирожки и карри. В полночь они сходили на рождественскую службу. Стены старой церкви были в полметра толщиной и хранили воспоминание обо всех людях, которые молились здесь…

Айрис услышала, что Джералд поднимается по ступенькам. Она уже знала, что четвертая ступенька скрипит. Распахнулась дверь. Джералд, одетый только в джинсы, поставил на столик поднос, полный еды. Кофе со взбитыми сливками, свежая клубника, персики и горячие круассаны.

– Доброе утро, Айрис. – Он склонился над ней и нежно поцеловал.

– Доброе утро, милый. Это потрясающе… Мужчина, который умеет готовить. За такого нужно держаться двумя руками, – пошутила она, не подумав.

Держаться? Она могла держаться за него сколько угодно, но она понятия не имела, что будет с их отношениями дальше. После Нового года она вернется в Лондон, и Джералд не заговаривал об их будущем.

Джералд пожал плечами.

– Я просто вытащил круассаны из холодильника и сунул их в духовку. Это вовсе не сложно.

Они не спеша и с удовольствием позавтракали. Потом Айрис оделась и они отправились на прогулку. Весь день они гуляли, дурачились как дети, сходили на экскурсию в соседнюю деревушку, в которой, казалось, ничего не изменилось с прошлого века. А к вечеру им захотелось тишины и покоя.

Они с удовольствием вернулись в уютный охотничий домик, передохнули, а затем тщательно изучили инструкции, оставленные кухаркой, и поджарили индейку. Потом Джералд включил гирлянды на елке, зажег свечи и поставил какую-то музыку. Протягивая Айрис плоский прямоугольный сверток, он сказал:

– С рождеством тебя, Айрис.

Она долго распаковывала сверток, горя нетерпением. Руки никак не хотели слушаться, а ленточка никак не развязывалась. Когда наконец ей удалось распечатать подарок, она обнаружила фотографию в деревянной рамке, изображающую каменистый пляж, заваленный деревьями. Среди них бродила задумчивая девушка…

– Да ведь это я… – ахнула Айрис.

– Я сделал эту фотографию, когда оставил тебя одну среди заброшенного пляжа. Ты была так увлечена разглядыванием этих «даров моря», что ничего не заметила.

– Какая чудесная фотография. А рамочку ты сам сделал?

Джералд засмеялся.

– Пришлось вспомнить уроки труда в начальной школе.

– Спасибо, – растроганно прошептала Айрис, нежно целуя его. – А теперь открой мой подарок.

Ее подарок был уложен в коробку. Джералд убрал упаковочную бумагу и достал маленькую деревянную скульптуру – кусок старого дерева в виде морской волны, над которой возвышается одинокий кедр.

Джералд прошептал:

– Мы думали об одном и том же. Она помолчала, а потом добавила:

– Все, что произошло в яхт-клубе, забыто. Я больше не виню тебя ни в чем.

– Если бы я мог так же легко простить себя сам. В твоем случае. В случае с Чесни.

Айрис нежно обняла его и почувствовала, как напряжены его плечи. Она прошептала:

– Я пошла в библиотеку и прочитала все об этой ужасной трагедии. Но ты ни в чем не виноват. Ведь и ты сам мог очутиться на ее месте, и любой другой человек. От таких преступлений трудно защититься.

– Ты права, конечно. Но все равно я продолжаю думать: а что случилось бы, если бы я не оставил ее тогда одну?

Внезапно догадавшись, Айрис спросила:

– Ты поэтому поехал в Никарагуа? Ты чувствовал ответственность за этих людей и хотел быть с ними?

– Я не думал об этом.

– Ты очень хороший, Джералд, – растроганно произнесла Айрис и заметила, что он не знает, как ответить на это. Если бы она могла помочь ему победить своих призраков так же легко, как он помог ей… Но его раны были глубоки и никак не хотели затягиваться.

– Спасибо тебе за подарок, Айрис, он просто чудесный. – Он встал и подошел к столику. – Судя по запаху, индейка вполне удалась. Ты проголодалась?

– Конечно! Я не только индейку, поросенка готова съесть. Целый день на свежем воздухе!

О Чесни больше не было сказано ни слова. Следующие три дня пронеслись как сон. Они целовались, любили друг друга, смеялись, занимались какими-то простыми повседневными делами – мыли посуду, гуляли и много разговаривали. Они обошли несколько раз вокруг старого поместья, побывали внутри, где Айрис с удовольствием осмотрела коллекцию произведений искусства. Айрис познакомилась с экономкой, Рози, которая отчего-то прониклась к ней неподдельной симпатией.

Никогда еще в своей жизни Айрис не была такой беззаботной, счастливой и окруженной заботой. И ей показалось, что и Джералду было хорошо с ней. Он даже стал выглядеть моложе и легкомысленнее, что очень шло ему.

Но временами она ловила на себе его взгляд, по которому невозможно было догадаться, о чем же он думает. Он опять надевал на себя забрало отчужденности. И она решила, что в следующий раз, как только заметит, что он погружен в свои загадочные раздумья, она обязательно спросит его об этом.

Это какая-нибудь ерунда, уверенно подумала она про себя. Ведь ничто не может омрачить для них этого счастливого Рождества.