Привет, Ангел - Глафира Душа

– Мам, привет!

– Ой, Леночка! Наконец-то! – обрадовалась Маша. Дочь звонила нечасто, поэтому Маша всегда искренне радовалась проявлению дочернего внимания.

– Мам, как поживаешь? Как папа?

– Да все, как обычно. Отец – с переменным успехом. То пьет, то похмеляется. Здесь, правда, из очередной поездки вернулся с подарками. Тебе кое-что привез.

– Да? Здорово! Спасибо!

– Когда заедешь?

– Заеду на днях. Я поговорить с тобой хотела.

– Приезжай! Ты одна или с мужем будешь?

– Одна, мам. Роман до вечера на работе, а я бы к тебе днем после учебы заскочила бы. Ты во сколько будешь дома?

– Приезжай завтра после трех!

– Хорошо, до встречи!

На следующий день Лена приехала к Маше.

– Как же я скучаю без тебя! – Маша обняла дочь трепетно и крепко одновременно. – Почему ты так редко бываешь?

– Мам, Роман не любит меня одну никуда отпускать, а с ним, честно говоря, мне не хочется лишний раз с папой встречаться. Сама понимаешь…

– Ну да.

Обе вздохнули одновременно.

– Ладно, пойдем покажу тебе подарки. Вот смотри – целая сумка!

– Ой, надо же! Что это с папой случилось? Давно он нас никакими гостинцами не баловал.

– Не говори! И мне много чего привез, и себе кое-что. Сама удивляюсь!

– Спасибо ему большое! Я позвоню вечером, лично его поблагодарю.

– Пошли на кухню. Покормлю тебя твоими любимыми голубцами. И картошки нажарила с луком, как ты любишь!

Но что-то дочь ела вяло, без аппетита. Ковыряла вилкой еду, жевала без удовольствия. И вообще у Маши создалось впечатление, что села она за стол только, чтобы не обидеть мать, безо всякого желания. И это было странным, поскольку еда была самая что ни на есть Леночкина любимая.

Но когда дочь заговорила, то все стало ясно, все встало на свои места.

– Мам, я беременна, – мрачно сказала Лена.

– Леночка, а почему так печально ты мне об этом сообщаешь? Хорошая ведь новость!

– Новость-то, может, и хорошая, да не совсем, – вздохнула Лена.

– Объясни толком, в чем дело!

Лена вздохнула опять. Тяжело и шумно. Даже как будто с надрывом.

– Да не вздыхай ты так! Мне аж не по себе становится от твоих вздохов!

– Мам, послушай! Первое: я плохо себя чувствую. И это меня раздражает. Второе: мне бы институт сначала закончить. А то я только на третьем курсе: ни то ни се. А третье… – Она в замешательстве замолчала.

– Ну? Что третье?

– А то! – Ленино лицо стало жестким. – Ты вспомни, как я замуж выходила?

– Ты имеешь в виду свою мнимую девственность? – Маша понизила голос, будто боялась, что их кто-то услышит.

– Вот именно.

Дело в том, что Леночка всегда выглядела ангелом. Но это нисколько не мешало ей вести бурную личную жизнь чуть ли не с пятнадцати лет. Правда, Лена признавалась матери, что лишилась девственности в семнадцать. Однако, если честно, то за два года до этого она уже вовсю крутила любовь с ребятами.

Внешность Леночкина была очень обманчива. Пухлые губки, трогательная челка, невинный взгляд из-под длиннющих ресниц. От этих ресниц пацаны, видно, и сходили с ума. Леночка голос почти никогда не повышала, смеялась, как журчащий ручеек, и со всеми была ровна и приветлива.

Ребята ее не обижали. Похоже было, в нее действительно влюблялись. Пусть ненадолго, но искренне. И все, кто когда-то имел с ней близость, оставались ее приятелями. Она умудрялась ни с кем не ссориться… Ну одно слово – ангел!

Когда Роман увидел ее в институте, куда заезжал к другу, то чуть ли не с первого взгляда понял: все! Он пропал! Этот ребенок, эта девочка с трепетными ресницами и ясными глазами – его мечта! Тоненькие пальчики, полупрозрачная кожа, коса, как у русской красавицы! Нет, такого не бывает! Он – взрослый, двадцатисемилетний мужчина – влюбился с первого взгляда, как мальчишка, как пацан…

А она стояла около книжного киоска, разговаривала с подругой, не замечая никого вокруг.

Роман мучительно думал, как подойти, заговорить, познакомиться… Но случай представился тут же. Девушки распрощались, Лена обратилась к продавцу с просьбой показать ей какой-то журнал. Тут уж Роман сориентировался. Приблизился, задал вопрос, типа, как пройти в библиотеку. Потом попросил показать, куда именно ему идти, затем попросил проводить… Короче, от себя он уже ее не отпустил.

Тут же начал ухаживать. Буквально через неделю объяснился в любви, а через месяц сделал предложение. Лена не успела оглянуться, как оказалась невестой. И все бы хорошо, только одно пугало Лену: какой-то консерватизм Романа. Или не консерватизм, а особое воспитание, что ли. Оказалось, что Роман хоть и русский, но родился и вырос на Кавказе, и всю юность провел среди южных людей. А у них, как известно, своеобразные взгляды на поведение женщины. В том числе и на девичью честь. Роман, по всему было видно, не сомневался в чистоте и непорочности своей невесты. Однако предупредил, что после первой брачной ночи положено показать простыню гостям.

– Что? Какую простыню? Зачем? – Лена была просто в ужасе от услышанного.

– Ну ты пойми – это обычай такой! У нас много гостей будет с моей родины. Так принято, чтобы гости увидели кровь и убедились, что невеста была непорочна…

– Да это унижение какое-то! Как ты не понимаешь?! – не унималась Лена.

– Да все я понимаю! Я и сам тебя хочу, аж сил нет! Но терплю до свадьбы! Чтоб все по-людски было!

– Боже мой! Рома, это же ужасно! Неужели нельзя избежать этого? – Лена даже расплакалась от переживаний.

– А что ты волнуешься? У тебя же ведь не было мужчин. – Он даже не сомневался в обратном.