Ретт Батлер. Вычеркнутые годы - Татьяна Осипцова

– Ты можешь отказаться от обета, я знаю, так бывает.

– Но для этого должны быть веские причины.

– А три племянницы-сироты не достаточная причина? Кто позаботится об их воспитании, кто последит за домом? Можно считать, что вырастить их – твой долг, очередное послушание.

Она не стала уточнять, что ее собственная дочь тоже останется в Таре, это несущественно. К тому же Элла старше всех девочек и поможет Кэррин, отвыкшей от домашних хлопот на монастырском пансионе.

– Я должна съездить в Чарльстон, поговорить с настоятельницей, – почти сдалась Кэррин.

«С этой занудой? – внутренне вскипела Скарлетт. – Я прекрасно помню, что она не любит говорить ни да ни нет, только время тянет».

– Обойдемся письмом, – заявила она. – Тебе помочь его написать? Я научилась писать очень любезные отказные письма, пока жила в Ирландии.

– Нет, спасибо. А ты уверена, что Уилл не будет против?

– Конечно, не будет. Во-первых, не один он хозяин этого дома и плантации. А во-вторых – ты развяжешь ему руки. Представь, каково это мужчине – не только на плантации работать, но и за домом следить, и детей воспитывать?

Посчитав, что вопрос решен, Скарлетт поднялась.

– Бумага и чернила в кабинете. И пожалуйста, покажи мне письмо перед тем, как отправить.

Накинув коричневый ирландский плащ, она покинула дом. Прошлась по двору, заглянула в коровник и на конюшню. Она заметила, что дела у Уилла, должно быть, идут неплохо. Везде царил порядок, лошади не выглядели изнуренными, убранные поля вспаханы. Миновав ограду, она спустилась к реке, дышащей прохладой и спокойствием, и тут увидела Ретта. Крупная рыжая кобыла шла шагом, впереди седла сидела Кэти. Она помахала матери рукой и обернулась к отцу: скачи быстрее. Батлер тронул лошадь коленями, и она прибавила шагу. Скарлетт невольно залюбовалась ими. Отец и дочь, вместе, такие похожие, такие любимые. Они приблизились, и Кэт соскользнула в материнские объятия. Скарлетт горячо прижала ее к груди.

– Ах ты, мое солнышко! Вы далеко ездили?

– Прокатились пару миль в сторону Фейетвилла и вернулись, – ответил за дочь Ретт. – Я вижу, ты приободрилась, дорогая?

– Немного. Я уговорила Кэррин оставить монастырь и поселиться здесь.

– Мудрое решение, – хмыкнул Ретт. – И очень в твоем духе. Эллу опять оставляешь на сестру?

– Насколько я поняла, она не хочет с нами ехать. Не знаю, как Уэйд…

– Насколько я понял, он тоже… – с саркастической усмешкой отозвался Ретт.

– Что тебя не устраивает? – в раздражении заговорила Скарлетт. – Я не собираюсь тащить их с собой против воли. Я дала себе слово – ни в чем не давить на своих детей.

– Хорошая отговорка, когда не хочешь ими заниматься.

– Когда я хочу, мама играет со мной, – вставила Кэт и вприпрыжку побежала под сень столетних сосен.

– Вот видишь! Ретт, я понимаю, ты всегда считал, что я недостаточно люблю Эллу и Уэйда. Но что поделать, если это действительно так? Я не научилась любить их, и они не любят меня так, как следовало бы, и тут уж ничего не попишешь. Я дала им то, что смогла – материальное благополучие. Они ни в чем не нуждаются. Скоро Уэйд получит наследство своего отца, которое я, между прочим, сберегла по возможности. Эллу ждет приличное приданое. Сейчас я предоставила им выбор, и они его сделали. Я считаю, что поступаю правильно.

Ретт промолчал, наблюдая, как Кэт собирает сосновые шишки.

– Мы можем ехать уже послезавтра, – сообщила Скарлетт.

– Слава всевышнему! Со времен войны у меня не было такой неудобной постели. Ноги все время съезжают с табурета.

– Это моя кровать, я спала на ней до семнадцати лет. Мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь на ней развалится такой великан, как ты!

Ретт спрыгнул с лошади и заключил жену в объятия. Она на мгновение прильнула к нему. Скарлетт до сих пор не могла привыкнуть, что он навеки рядом, и не упускала случая показать ему, как счастлива. Запечатлев на его щеке поцелуй, она отстранилась.

– Сколько ты собираешься пробыть в Атланте? – поинтересовался Ретт.

– Пару дней, не больше. Особых дел у меня там нет. Повидаюсь с адвокатом. Думаю покончить со строительством. Посмотрим на город и дальше.

– Триумф отменяется?

– Какой еще триумф? – не поняла она.

– Ты ведь собиралась заявиться в Атланту победительницей, под ручку с мужем и дочерью? И рассказывать во всех гостиных, как танцевала в Дублине с вице-королем…

– А что, неправда? – нахмурилась Скарлетт. – Ты разве не видел это собственными глазами?

– Правда. И жаль, что самую сладостную свою мечту тебе не осуществить.

Она глядела вопросительно, и он пояснил:

– Ты не можешь блеснуть в Атланте своими парижскими платьями, – Ретт притворно вздохнул и тут же рассмеялся.

– Что смешного? И мог бы вспомнить, что леди в трауре не наносят визитов. Так что в Атланте нам делать действительно нечего. Поедем в Чарльстон, там никто не знал мою сестру, и траур можно не соблюдать.

– И даже твои тетушки там больше не живут, так что никто тебя не осудит.

Скарлетт нахмурилась, и он поспешил добавить:

– Шучу, моя прелесть. Мы поедем в Данмор-Лэндинг – там сейчас чудесно. Совсем тепло, сад в цветах, и ни одного москита. Розмари ждет нас.