Дочь Севера - Инга Берристер

Амели должна была признать, что в этой оценке крестной было много правды, хоть она и была не слишком приятной для ее ушей.

Дедушка покачал головой, а затем продолжил:

— После того, как я потерял Амиру, я ни в коем случае не собирался повторять прежнюю ошибку. Я ждал твоего приезда в Марокко только по одной единственной причине: ведь ты моя внучка, и я не мог дождаться встречи с тобой!

— Дедушка, я знаю, что вы с Джалилем деловые партнеры, — продолжала упорствовать Амели. — Помимо этого, он зависит от покровительства королевской семьи. Я знаю, что по дипломатическим причинам…

Амели уставилась на дедушку, когда он залился безудержным смехом.

— Почему ты смеешься? — обиженно спросила она.

— Амели, у Джалиля намного больше денег, чем у меня, он получил их в наследство от своего отца. У нас есть общие дела, и, несомненно, королевская семья высоко ценит его талант, но Джалилю не нужно ничье покровительство!

Качая головой, дедушка хрипло добавил:

— Амели, я ужасно обошелся с твоей матерью, и цена, которую я плачу за это, велика. Видимо, мне не оплатить ее до конца своей жизни. Нет ни одного утра, когда бы я не думал о ней, и ни одного вечера, когда бы не оплакивал ее потерю.

Амели мигнула, ее глаза быстро наполнились слезами. Она понимала, что дедушка говорит правду.

— Ты все еще чувствуешь себя несчастной? Хочешь отправиться со мной домой? — спросил он. — Я поговорю с Джалилем, если захочешь. Решение за тобой, но будет очень жаль, если из-за гордости и недостатка доверия расстанутся два человека, которые так хорошо подходят друг другу.

Амели молча смотрела на землю.

— Нет, не надо говорить с Джалилем, — наконец ответила она. — Я… я сделаю это сама.

Дедушкина улыбка заставила ее слегка покраснеть.

— Наверное, в ваши дела не надо вмешиваться, но ты моя внучка, — мягко сказал он. — И мне действительно кажется, что вы с Джалилем друг друга стоите. Вы оба энергичные, гордые, свободные. Это хорошие качества, но иногда они ведут к чрезмерной независимости, которая происходит не от настоящих желаний человека, а от его страхов. Я думаю, вы с Джалилем боитесь сказать друг другу слова любви, потому что партнер может счесть это проявлением слабости и зависимости.

Мудрость этих слов поразила Амели.

Я действительно сражаюсь со своей любовью к Джалилю, потому что она такая сильная, и я боюсь этого, подумала она. Неужели Джалиль чувствует то же самое?

Я все же никак не могу поверить, что ошибалась. Почему же Джалиль никогда не пытался сказать мне правду? Из-за гордости? Или потому, что ему было все равно, что я думаю? И зачем он обманул меня, выдав себя за инструктора по виндсерфингу?

Дедушка внимательно наблюдал за меняющимися выражениями лица Амели.

— Иногда жизнь бьет нас по самым больным местам, девочка. Можно быть сильным, можно быть гордым, но надо знать, зачем, — мягко продолжил он. — Тебе решать, Амели, стоит ли твоя любовь к Джалилю того, чтобы за нее сражаться. Ведь это значит, что тебе придется полностью открыться ему. Джалиль уже рискнул, женившись на тебе. Это его способ доказать, как он хочет быть рядом с тобой. Помни, что он женился по своей воле. Теперь твоя очередь предпринимать решительные шаги!

Амели молча слушала его слова. Дедушка дал ей возможность заглянуть в душу Джалиля. Она почувствовала себя, как утопающий, которому вдруг протянули руку помощи, и робкая надежда затеплилась глубоко внутри ее души.

— Да, совсем забыл. Мне поручили передать тебе вот это, — сказал дедушка, передавая ей свернутый в трубочку пергамент и плоский длинный пакет.

— Что это? — удивилась Амели.

— Открой и увидишь, — сказал он с улыбкой.

Немного поколебавшись, Амели так и сделала. Быстро пробежав глазами текст пергамента, она взяла пакет и стала снимать с него упаковку.

— Это письмо от отца маленького мальчика, того, что был в конюшне, — сказала она дедушке. — Он написал мне, чтобы поблагодарить и… — Ее голос постепенно стих, когда она наконец разглядела, что было написано в бумагах из пакета.

— Боже мой, это дарственные документы на лошадь-однолетку!

— Выращенную в конюшнях королевской семьи, — дополнил дедушка. — Они очень благодарны тебе, Амели. Ты спасла жизнь ребенка, рискуя своей собственной жизнью.

— Но лошадь?

— Это не просто лошадь, — поправил ее с улыбкой дедушка. — Но и очень большая возможность того, что когда-нибудь в твоих руках окажется «Кубок Танжера» за победу на скачках!

С балкона президентского номера Амели был виден почти весь пляж. Наконец-то закончилась неделя скачек и все волнения, с нею связанные. Они с Джалилем уже попрощались со своими гостями и следующим утром должны вернуться домой.

Лошадь Джалиля пришла четвертой, и для первого раза это было очень неплохо. Дедушка подшучивал над ним, говоря, что вскоре его скакуну составит конкуренцию лошадь его супруги.

С тех пор, как они приехали на бега, у нее не было никакой возможности побыть наедине с мужем, поэтому Амели изнывала от нетерпения.

Ведь дедушка сказал, что Джалиль любит ее!

Повинуясь внезапному импульсу, она вышла из номера и поспешила к лифту.

Снаружи смеркалось, шезлонги вокруг бассейна были пусты, на пляже не было никого, кроме одинокой фигуры, собирающей разбросанные доски для серфинга.

На секунду Амели замерла, а потом глубоко вздохнула. Она собиралась просто побродить по пляжу и подумать, но, видно, судьба решила ускорить события, взяв все в свои руки.

Песок приглушил ее шаги, но все же что-то заставило Джалиля обернуться.

Амели подошла к нему, пытаясь справиться с внезапно возникшей паникой. Его молчание становилось все более нервирующим, и она нервно облизала губы.

— Я… У меня есть для вас предложение, — сказала она и скрестила на счастье пальцы за спиной.

Что он сделает? Уйдет? Посмеется надо мной или все же выслушает?

— Предложение?

Слава Богу, он мне ответил, пусть даже угрюмым голосом.

— Какого рода?

— У меня есть проблема, и я думаю, вы именно тот, кто мог бы мне помочь, — сказала она.

Для нее было облегчением, что сгустились сумерки, и он не мог разглядеть ее лицо, хотя спрятать волнение и неуверенность в голосе ей не удалось. Кажется, это было целую вечность назад, когда она рассказывала ему о своем первом предложении. Было так тяжело и страшно, но насколько же тяжелее ей было говорить сейчас, в сотню, в тысячу раз! Тогда на кону была ее свобода, теперь же — ее жизнь, ее любовь, все!

— Мне нужно, чтобы вы помогли мне узнать, любит ли меня мужчина, которого люблю я. До недавнего времени я думала, что он ко мне ничего не чувствует, но, кажется, я ошибалась.