Как соблазнить герцога - Сюзанна Энок

Девушка дергала Цезаря за уши, когда герцог подошел к ней.

— Эти собаки когда-нибудь устают? — пробормотала она. — Я уже совсем выдохлась…

— Тогда тебе лучше пойти домой, — процедил Адам сквозь зубы.

— А что случилось? — София нахмурилась.

— Добрая половина моих гостей таращится на тебя из гостиной, а ты расхаживаешь в брюках и валяешься в снегу — вот что случилось.

Собаки продолжали радостно прыгать вокруг девушки. Пронзительно свистнув, герцог заставил их сесть. Цезарь и Брут тяжело дышали, с надеждой глядя на Софию, но все же оставались там, где их усадили; а люди тем временем шли к дому.

— Это несправедливо, — пробурчала девушка, оглядываясь на псов. — Они ведь ничего плохого не делали. А я эту одежду носила уже две недели. Ты не выпускал собак из дома два дня. Не могла же я гулять с ними в платье…

— С собаками гуляют конюхи. И вообще, это не твоя забота. Перестань притворяться дурочкой.

— Понятно, — кивнула София. — Да-да, я все поняла… Если бы я, например, бросила в тебя сейчас снежок, ты не нашел бы это забавным.

— Вот именно.

— Что ж, тогда… — София наклонилась и зачерпнула горсть снега.

— Ты не посмеешь!

— Ты нравился мне больше, когда я не знала, насколько тебя заботит, что о тебе скажут гости. Так вот, знай: меня не волнует, что эти люди обо мне думают. Я и без них знаю, кто я такая. И я буду делать то, что мне нравится, пока ты не выставишь меня отсюда. — София отбросила в сторону снежок и прошла мимо герцога, направляясь к дому.

Адам медленно выдохнул. Неужели эта девушка действительно считала, что ее нынешние поступки не имели значения лишь потому, что она вскоре скроется ото всех в Корнуолле? Но ведь здесь, сейчас, в его доме София у всех на виду, и все внимательно за ней наблюдают. И если Хеннеси узнает о ее поведении, то непременно сделает ее жизнь совершенно невыносимой — даже в Корнуолле. И пусть София сердится на него, он, Адам, постарается сделать все возможное, чтобы оградить ее от…

Что-то холодное и мокрое угодило ему в затылок. Смахивая снег с волос, герцог развернулся в тот самый момент, когда София исчезала в дверях. Черт бы ее побрал! Адаму ужасно хотелось броситься за ней вдогонку, но он все-таки сдержался. Ведь он же герцог Гривз!

Медленно направляясь к двери, Адам обернулся и подозвал собак. Да, ему очень хотелось броситься следом за Софией — но не только потому, что он разозлился на нее. Проклятье, да ведь он хотел ее! Впрочем, ничего удивительного. Все гостившие в его доме мужчины тоже ее хотели. И Адам не знал, что в этой ситуации делать. Такого с ним никогда не случалось. Никогда! Даже в самые ужасные моменты, когда он напивался и видел в зеркале своего покойного отца, он точно знал, что с ним, и знал, что предпринять, чтобы изменить ситуацию. А вот сейчас… Ему казалось, что сейчас перед ним стояла совершенно неразрешимая задача.

Возможно, у них с Софией действительно было много общего, но в данный момент это не имело никакого значения. И следующий их разговор пройдет без свидетелей. И без снежков.

Весь этот день герцог делал вид, что ничего особенного не случилось. Сначала он играл с мужчинами на бильярде, а затем устроил конный выезд вокруг озера, чтобы развлечь девушек. И ни одна из них не посмела заговорить о его стычке с мисс Уайт, хотя он знал, что у него за спиной они все это обсуждали.

К обеду Гривз спустился чуть пораньше, дабы таким образом предотвратить нежелательные разговоры о его персоне. В этот день прибыли еще четверо гостей, и все они были добрыми знакомыми его сестры — еще одна проблема.

Когда леди Кэролайн Эмери вошла в гостиную, на ней было темно-зеленое шелковое платье, украшенное золотой вышивкой, и она олицетворяла собой Рождество — необычайно дорогое и безупречное.

— Не люблю приходить раньше всех, — заявила она. Налив два бокала вина, Кэролайн протянула один из них Адаму и с улыбкой добавила: — К счастью, я здесь не одна.

Сделав глоток вина, герцог улыбнулся ей в ответ. При этом он продолжал наблюдать за дверью, опасаясь, что София вот-вот появится в одном из своих диковинных нарядов.

— Я очарована, ваша светлость… — продолжала леди Кэролайн.

Герцог взглянул на нее с некоторым удивлением.

— Вы? Очарованы?.. Чем же?

— Вами, ваша светлость.

«Вот и началось…» — промелькнуло у Адама.

— Но чем именно во мне? — Он изобразил улыбку.

Девушка сделала глубокий вдох — при этом вырез ее платья стал еще ниже — и проговорила:

— Знаете, у меня есть особый подарок для вас, но сначала я должна узнать, нужен ли вам этот подарок?

Леди Кэролайн Эмери была очень красива, могла поддерживать любую беседу и отличалась живым умом. К тому же она происходила из благородной семьи. И если бы не София, он бы не колебался…

— Возможно, мы могли бы обсудить это позже, — сказал Адам, мысленно проклиная себя. Ну почему он не мог выбросить из мыслей эту рыжеволосую девушку из «Тантала» и привести в исполнение план, который обдумывал неделями?

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — ответила Кэролайн, поглядывая на него поверх бокала. И она не отводила взгляд, хотя в комнату уже вошли несколько гостей. — Поверьте, я бы никогда не поставила вас в неловкое положение. И уж тем более никогда бы не бросила в вас… чем-либо.

— Очень своевременное замечание, — отозвался герцог.

— И еще бы я…

Но Адам уже ничего не слышал — в этот момент в комнату вошла София. К счастью, на ней не было ни брюк, ни широченного балахона. Мисс Уайт надела темно-зеленое платье, которое якобы принадлежало Сьюзен Симмонс, а волосы собрала в элегантный пучок — Адаму сразу же захотелось выдернуть из него заколки и освободить огненные пряди. А потом он вдруг понял, что София и леди Кэролайн одеты практически одинаково. И было совершенно очевидно, что София выглядела гораздо лучше. Причем она нисколько не волновалась — казалась абсолютно невозмутимой. Даже не верилось, что эта девушка вскоре должна была вступить в брак, который считала концом своей жизни.

Когда София подошла к Хеннингу и Тиммерлейну, он извинился перед Кэролайн и направился к Китингу и Камилле, болтавшим с Джеймсом и Иви Флэнаган.

— На несколько слов, Китинг.

Блэквуд тотчас же последовал за приятелем.

— Хочешь извиниться перед моей женой? — спросил он. — Хотя нет, не думаю. Тогда бы ты разговаривал сейчас с ней, а не со мной.

— Какой-то ты злой сегодня, — проворчал Адам.

— Ничего удивительного. Когда я вижу герцогов, рычащих на женщин, я очень злюсь.

Тяжело вздохнув, Адам пробормотал:

— Я извинюсь перед твоей женой. Но позже. И не дави на меня, Блэквуд.

— Я действительно многим обязан тебе, Адам, — Китинг скрестил руки на груди, — но я не твой раб. Как и все здесь присутствующие, между прочим. Ты ведь понял, о чем я говорю, не так ли?