На перекрестке - Ирина Быстрова

— А почему у вас не светят фонари? — поинтересовался Дэвид, наклоняясь и заглядывая под ближайшие кусты.

Потому что. Другого ответа нет. Кто-то придумал, что в сезон белых ночей нашему двору фонари без надобности. И вот уже третий год мы живем в потемках. Белые ночи — они же только условно белые. Где-нибудь на открытом пространстве, наверное, так и есть, но в нашем дворе, засаженном липами, белые ночи видны только тем, кто проживает на верхних этажах.

Я промолчала.

— Нет никого, — констатировал Дэвид, вернувшись к крыльцу. — Интересно, куда он мог деться?

— Ушел, — буркнула я.

— Вряд ли, — задумчиво проговорил Дэвид. — Он был не в состоянии уйти сам.

— Значит, кто-то унес, — предположила я.

— Как это? — Он оторопело посмотрел на меня.

— Да просто, — пожала я плечами.

Теперь я вспомнила, что когда мы с Брендой возвращались, то из квартиры Гришиных доносилось пение. Лохмотья, похоже, напивались не в одиночку. Потом, видно, певуны вышли и забрали своего товарища. О чем я и сказала Дэвиду.

— Ну, если так… — Он недоверчиво смотрел на меня.

— Других вариантов не вижу, — сказана я.

— И что теперь? — спросил он.

— Не знаю.

Сколько же времени? Где, вдруг вспомнила я, моя дочь? Надо бы звякнуть ей на мобильный. Или Дарье. Она вызвалась забрать Иринку из гостей и привезти домой. И в этот момент зазвонил мобильник у Дэвида.

— Привет, — произнес он и тут же перешел на немецкий.

Бездна талантов, подумала я. А Павел и английский не осилил. Стоп, внезапно очухался внутренний голос. Что я здесь делаю? У подъезда, в ожидании ментов, с живым иностранцем под боком. И сразу же перед глазами мелькнула картинка: вот приезжает милицейская машина, вот они выходят в количестве двух — по одному же какой дурак нынче ходит? — вот они видят, что никакого трупа нет и в помине, вот они начинают разбираться, что почем. И вот они слышат Дэвидово англоязычное бормотание. Ага, думают они, а не забрать ли нам его до выяснения. Тем более что саммит на носу — за бдительность похвалят. Да еще, глядишь, и баксов заработаем.

— Эй! — Я бесцеремонно дернула Дэвида за рукав джемпера. — Пошли отсюда.

— Куда? — Он оторвался от мобильника и удивленно взглянул на меня.

— Домой. — Я махнула рукой по направлению к двери в подъезд.

— Надо дождаться полицию, — сказал Дэвид.

— Я им позвоню.

Господин Корнев страшно обрадовался, услышав меня.

— Это вы! — воскликнул он. — Я вас узнал, по голосу!

Скучно ему, наверное, там, в дежурке.

— Да, — с вздохом призналась я, — это я.

— Машина еще не вернулась, — извиняющимся голосом сообщил Корнев.

— Да и ладно, — сказала я. — Уже не надо. Я поэтому и звоню.

— То есть как не надо? — озадачился мой собеседник.

— Он ушел.

— Кто?

— Этот, на крыльце.

— Вы же говорили, он труп, — продолжил недоумевать Корнев.

— Ну да. Почти.

— Как же он тогда ушел?

— Не знаю. Может, унес кто-нибудь.

— Кто?

— Да мало ли…

— Дурдом какой-то, — резюмировал Корнев.

— Точно, — согласилась я.

— Значит, машину не надо?

— Нет, не надо.

— Тоже неплохо, — заявил Корнев. — Машина-то у нас одна. Ну ладно, отдыхайте. Спокойной ночи.

— И вам того же.

— Это вряд ли, — вздохнул Корнев и отключился.

Я положила трубку и повернулась к Дэвиду. Он стоял в проеме двери, ведущей в гостиную, скрестив руки на груди и слегка наклонив голову к правому плечу. И разглядывал меня. Дэвид Кертис из Лондона. В моей квартире в Санкт-Петербурге. Сюр какой-то, ей-богу.

— Так все-таки, — проговорила я, — что ты тут делаешь?

— Я приехал к тебе.

— Ко мне? Зачем?

— Просто так нельзя?

Видно, на моем лице отразилось все, что я думала про «просто так», потому что Дэвид тут же добавил:

— Показать, что расстояние, которое разделяет нас, — это тьфу. Не препятствие.

— Для чего? — холодно спросила я.

Дэвид уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг Бренда сорвалась с места и с громким лаем понеслась к двери. — Что это с ней? — удивленно спросил Дэвид.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась.

— Мусик, ку-ку! — завопила с порога Иринка. — А я привела тетю Дашу!

— Кто это? — тихо спросил Дэвид.

— А еще, — продолжала вопить Иринка, — с нами Павел!

А еще с ними Павел. Весело.