Невеста-чужестранка - Кэтрин Коултер

Она покидает его?

— Я не так уж невежественна. Знаю латынь, могу помочь Филиппу и даже научить Далин играть на волынке. Сама я, правда, не настолько сведуща в этом искусстве, но все же помню несколько мелодий. Я много чего умею, так что не стану бесполезным бременем.

— Вы знаете латынь? — ахнул Тайсон, на секунду забыв обо всех неприятностях.

— Да, и еще французский, хотя произношение, нужно признаться, у меня не очень хорошее. Но поскольку беседовать все равно не с кем, некому и критиковать мой акцент.

Она знает латынь? Неужели это возможно? Тайсон усилием воли оторвался от размышлений и взял себя в руки.

— Вы никуда не едете, — объявил он и даже сумел выдавить из себя некое подобие улыбки.

Синджен открыла рот и воззрилась на брата с таким видом, будто никогда его раньше не видела. Очевидно, она вовремя прикусила язык, потому что осторожно слезла с кровати и протянула руку племяннице:

— Пойдем, Мегги. Мы с дядей Колином хотим осмотреть замок. Ты нам покажешь все самое интересное?

Мегги, понятия не имевшая, что здесь происходит, все же каким-то чутьем поняла, что дело серьезное и лучше не мешать. Мэри Роуз знает латынь? Интересно, что скажет на это Макс?

Она поспешно вскочила и сжала пальцы тетки. Колин преспокойно сложил газету, поднялся, бросил на шурина многозначительный взгляд и легонько тронул жену за плечо.

— Надеюсь, мы не встретимся с этой мерзкой особой? — спросила Синджен.

— Нет, если обойдем гостиную стороной, — заверила Мегги. — Я поведу вас в сад за папиной библиотекой. По-моему, там сейчас работает мистер Макнили, папин управляющий. Очень милый человек. Жаль, что он не может остаться. Его мама умерла, и теперь он едет на родину. Папа надеется, что его место займет Оливер.

— Вот Дуглас рассердится! Тайсону лучше не показываться ему на глаза! — воскликнул Колин. Синджен ехидно рассмеялась.

— Ничего, зато Оливер сотворит тут настоящее чудо!

Тайсон закрыл дверь, задвинул засов и, подойдя к кровати, строго сказал:

— Никаких нянь, латыни и волынок. Вы никуда не поедете.

Мэри Роуз поспешно села, чувствуя себя куда более сильной и здоровой, чем за пять минут до этого. Как они раньше не замечала, какой волевой у него подбородок?

— Я должна, — прошептала она, хотя сердце ее сжалось. — Неужели вы не понимаете?

— Нет, не понимаю. Послушайте, все мы должны исполнять свой долг. В этой несчастной ситуации у нас остается единственный выход — вам придется стать моей женой. Будете хозяйкой Килдрамми в Шотландии и женой викария в Англии, у меня на родине. Я живу в городке Гленклоуз-он-Роуэн. Официально мой дом называется Старым Пасторатом, но все в округе знают его как Иден-Хилл-Хаус.

— Какое романтическое название!

— Пожалуй, вы правы.

Он вдруг подумал, что, несмотря на бледность, она сегодня необычайно красива, когда сидит вот так, в его ночной рубашке, с разметавшимися по плечам мягкими локонами. Ее губы чуть приоткрылись, но с них не слетело ни звука. Тайсон ждал. Что-что, а это он умел. Не раз прихожанину требовалось довольно много времени, чтобы собраться с духом и признаться в совершенном грехе.

— Не могу. И вы это знаете, Тайсон.

— Чего не можете? Выйти за меня? Не вижу, что еще следует предпринять в таком случае.

— Я не поступлю так с вами, — твердо возразила девушка. Она настолько разволновалась, что на щеках проступил слабый румянец. — Я приехала сюда потому, что боялась возвращаться в Велленс-Мэнор, тем более что Эриксон успел меня опередить. Мне казалось, что даже там я не найду защиты и он… Ладно, не стоит об этом. Я совершила огромную ошибку, явившись сюда и втянув вас и Мегги во все это. И теперь не позволю вам пожертвовать собой из-за моей глупости.

Тайсон улыбнулся спокойной, ясной улыбкой, обнажившей его ровные, белоснежные зубы и придавшей глазам живой блеск.

— Никаких жертв. Все это вздор и бессмыслица. Давайте лучше я расскажу вам о своих детях. У меня их трое: Максу, самому умному и ученому, девять; Лео, который поет, как ангел, выкидывает фокусы, как дьявол, и часами стоит на голове, — семь. С моей дерзкой дочкой Мегги вы уже знакомы. Они хорошие дети, но вам, возможно, не захочется обременять себя тремя пасынками.

— Мегги рассказывала о Максе и Лео, — оживилась было Мэри Роуз, но тут же сникла и покачала головой. — Нет, вы просто не хотите меня понять. Тайсон, я бы горячо любила ваших детей хотя бы потому, что уже свыклась с мыслью о том, что своих у меня не будет. Нет, не стоит об этом. Вы зря упрямитесь.

— Интересно будет проверить, кто говорит на латыни лучше: вы или Макс.

— Скорее всего я. И читаю тоже.

— Кто был вашим наставником? Я почему-то не могу представить Донателлу с латинской книгой в руках.

— Очень старый пресвитерианский священник, который года три назад умер. Он передал приход своему преемнику, когда я была совсем юной. Бедный одинокий старик! Он многому меня научил, хотя, как почти все в округе, осуждал и мою мать, и меня. Однако согласился давать мне уроки и даже проповедовал — не столько из желания спасти мою душу, сколько из опасения забыть молитвы.

Углубившись в воспоминания, она мечтательно улыбнулась.

— Вернемся к теме нашей беседы, Мэри Роуз. Вы находите меня настолько неприятным? Считаете, что я ничем не лучше Эриксона Макфайла?

Мэри Роуз откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Рубашка задралась до колен, и Тайсону снова полезли в голову греховные мысли. Коленей красивее он в жизни не видел. Недаром любовался ими, когда обтирал ее мокрой салфеткой.

Но Мэри Роуз уже встала. Подол волочился по земле, рукава свисали ниже пальцев на добрых шесть дюймов. Шагнув к Тайсону, она решительно ткнула его в грудь.

— Я хочу стоять с вами лицом к лицу! Не могу валяться в постели, словно несчастная, беспомощная жертва с синяком под глазом, женщина, которая, по вашему мнению, достойна только жалости. Вы не смеете приказывать мне, как поступать. Я не выйду за вас, Тайсон. Лучше поеду с Синджен и стану доброй нянюшкой. Буду говорить с окружающими исключительно на латинском.

— Нет, — бросил он, скрестив руки на груди. Последовала долгая пауза, и Мэри Роуз начало казаться, что Тайсон одумался. Что ж, она поступила благородно. И не важно, что отныне перед ней расстилается обширная пустыня, по которой придется брести до конца жизни. — Придется сделать оглашение. Думаю, порядок здесь такой же, как в Англии, — неожиданно сказал он.

Образ пустыни мгновенно исчез. Мэри Роуз схватила Тайсона за плечи и хорошенько встряхнула, но это было все равно что бить кулаками в стену.

— Вам опять станет плохо, — упрекнул он, не позволяя себе дотронуться до нее. Лучше держаться до конца. — Идите в постель, Мэри Роуз.