Тайная песня - Кэтрин Коултер

Дария посмотрела на свои трясущиеся пальцы, па него и, увидев, что он холоден, как воды Северного моря, прошептала:

– Нет, я не могу.

Он вскочил, и она очень медленно опустилась на колени. Горячие слезы жгли ей глаза, отчаяние захлестывало ее. Дария закрыла лицо руками и беззвучно зарыдала.

Роланд пошатнулся, словно от удара. Это его жена лежала на полу и плакала! Будь она проклята! Он сказал со злостью:

– Ты ведь получила то, что хотела, чертова сучка. Прекрати свой скулеж: он приводит меня в ярость. Женские слезы ничего не стоят – они всего лишь притворство. Я не потерплю этого. Немедленно успокойся, Дария!

Она постаралась взять себя в руки. Мать говорила ей, что девушка никогда не должна плакать в присутствии любимого мужчины, потому что это нечестно. Как будто Роланду было до нее дело. Дария вытерла глаза ладонью.

– Извини, Роланд.

Он молча наблюдал за тем, как она пыталась обрести самообладание. Икая, Дария вылезла из платья и стояла в короткой нижней рубашке. При слабом свете свечи Роланд разглядел очертания ее выступающих сосков, темный островок внизу живота. Он хотел видеть ее всю. В конце концов, он имеет на это право.

– Сними рубашку.

– Не могу.

– Почему? Ты ведь не девушка, так зачем эта скромность? Или предпочитаешь, чтобы я сорвал ее?

– Нет. Я должна беречь ее.

– Сними ее, Дария, и не беси меня своим непослушанием. Если помнишь, ты поклялась перед Богом повиноваться мне.

Дария почувствовала себя униженной. Презрев гордость, она отвела от него глаза и быстро стянула рубашку. “Представь, будто ты одна, притворись, что его не существует, что он не лежит здесь, наблюдая за тобой, не видит тебя”. Она смотрела невидящим взглядом, чувствуя, как падает к ее ногам мягкая ткань. Дария отмежевалась от этой обнаженной девушки, выставленной на обозрение своего мужа, человека, ненавидевшего ее и считавшего лгуньей и развратницей.

Роланд глазам своим не верил. Он и представить себе не мог, что она так прекрасно сложена. Высокие, налитые груди были такими же белыми, как и живот, а соски бледно-розовыми. Они казались слишком тяжелыми для такого тонкого стана, но ему это нравилось. Он подумал, что ей будет трудно выносить ребенка в таком плоском животе. Впрочем, скоро он станет выдаваться вперед. Ноги ее были прямыми и стройными. Это ему тоже пришлось по вкусу. Роланд помнил многих женщин, белокожих и пышных, чересчур пышных. Тело же Дарии было упругим и даже при такой худобе казалось сильным и выносливым. Роланд живо вообразил, как ее ноги обвиваются вокруг его бедер, и почувствовал боль в чреслах. Он хотел ее, но отдавал себе отчет, что точно так же вожделел бы любую другую хорошенькую женщину, которая стояла бы перед ним обнаженной.

– Иди сюда, – позвал он. – Дай мне рассмотреть то, что я купил ценой своего будущего.

– На мои деньги ты можешь купить себе более приятное будущее.

– Да, ты, конечно, скрашиваешь мой жребий своим богатым приданым, но я плачу собой, Дария, и буду платить до самой смерти. Я просил, чтобы ты подошла поближе. Я страшно устал от твоей лжи и упрямства и должен овладеть тобой хотя бы раз за ночь. Это мой долг, и я исполню его.

– Представь себе, что я – Лайла. Он чуть не задохнулся от ярости.

– Ты совсем на нее не похожа, как это ни печально. Если ты сейчас же не ляжешь, то очень пожалеешь об этом.

Но она продолжала стоять посреди шатра, застывшая и мертвенно-бледная.

– Ты ударишь меня, как мой дядя? Или как граф Клэр?

При этих словах чаша его терпения переполнилась. Он встал и шагнул к ней. Но вдруг увидел в ее глазах страх и что-то еще… Она отшатнулась.

Роланд схватил ее за руки и притянул к себе. И сразу же мужчину пронзило острое желание, и его вздыбленная плоть уперлась в живот Дарии.

– Да, – прошипел он, – я попробую поверить в то, что ты – Лайла. Но если это мне и не удастся, я легко смогу взять тебя. У меня так давно не было женщины, что сойдешь даже ты.

Роланд поцеловал ее в сжатые губы долгим и требовательным поцелуем. Он непревзойденный обольститель и докажет ей это.

– Я – не Лайла.

Он отпрянул, чувствуя вкус ее губ, а в ушах у него звучали ее слова, запавшие ему в душу, – такие беспомощные и отчаянные.

Роланд взглянул ей в глаза и положил руку на ее плоский живот.

– Там ребенок, но ты еще такая худая. – Он легонько ущипнул Дарию. – Ты для меня загадка, Дария. Я помню девушку, которую спас от графа, девушку, которая путешествовала со мной по Уэльсу, девушку, чей талант к языкам под стать моему собственному, девушку, проявившую мужество и бесстрашие, когда ее схватили разбойники графа.

А теперь это другая девушка. Она лжет не задумываясь, и на ней, к своему ужасу, я женат. Кто ты, Дария, и почему ты так переменилась ко мне?

Она закрыла глаза, преодолевая боль в сердце от его слов.

– Я не хотела, чтобы так вышло, Роланд, поверь. Когда ты болел, я решила отдаться тебе и поклялась себе, что ты никогда об этом не узнаешь. Я даже смыла свою кровь и твое семя, чтобы ты не спросил, откуда это. Но я была глупой и не подумала о том, что могу забеременеть.

Роланд оттолкнул ее от себя.

– Ложись спать.

Он задул свечу и, пока она стояла, голая и дрожащая от холода, юркнул под одеяло на узкую кушетку. Дария сказала:

– Быстро же ты забыл о своем супружеском долге.

Он грубо выругался. Затем встал и, схватив ее за плечо, швырнул на кушетку.

– Ну что ж, женушка, ты, как видно, не прочь порезвиться со мной. Или с другим мужчиной? Но поскольку у меня нет выбора, тебе придется подчиниться. И знаешь, Дария, мужчина может овладеть любой, достаточно ему лишь увидеть раздвинутые женские ноги. Вот чем ты будешь для меня – обузой, обязанностью, всего лишь телом, которое я буду вспахивать, пока не устану и мне не наскучит.

Потом Роланд взобрался на нее и грубо поцеловал, заставив приоткрыть губы и впустить его язык. Она замерла от неожиданности. Он засмеялся:

– Кажется, ты жалеешь о своем желании? Но уже слишком поздно. Разведи ноги да побыстрее, потому что я хочу покончить с этим как можно скорее. Я постараюсь сразу забыться сном, и, если повезет, мне приснятся Лайла и Сина, две женщины, которые искренне хотели меня и не вынашивали предательских мыслей.

– Роланд, пожалуйста, осторожнее, не… – Голос Дарии сорвался, когда он схватил ее за ноги.

– Я хочу посмотреть, готова ли ты принять меня. Не бойся, я не разорву твою плоть, иначе тебе будет трудно ходить и ездить верхом, а это причинит мне неудобства.

Его пальцы проникли в ее тесный грот, и она постаралась освободиться. Но он крепко держал Дарию, и она почувствовала, как внизу живота сделалось влажно и липко, – ее тело изнывало от желания.