Держу тебя - Наталия Романова

— Никакого гуманизма в тебе, Машенька, — простонал Сергей, подался на ласку, а потом не выдержал и вошёл, чтобы начать тут же быстро двигаться, без всякой подготовки и времени на привыкание, сразу на всю длину. Маша только и могла, что держаться за плечи и тонуть в мареве тумана, силясь не стонать отчаянно громко.

Позже пришлось напомнить Сергею, что она начала принимать таблетки, и ничего страшного, что он не удержался, это даже хорошо, говорят, полезно для женского организма. О контрацепции она подумала почти сразу после событий в квартире Сергея. Рождение ребёнка пока не входило в планы Маши, прямо сейчас тем более, она готовилась к операции. А барьерный способ надёжный, только хотелось ощущать Сергея без латексной прослойки. Именно его — без.

Так что день развода Маша встретила во всеоружии, даже купила комплект белья в «Интимиссими», стоящий как пара пароходов и одна газета.

В квартиру Сергея они добирались на такси, не было мочи терпеть, до удобной кровати сразу не дошли, оказалось, высокая тумба в прихожей лучше комфортной постели хотя бы тем, что ближе к входной двери. Об ужине вспомнили под утро и заказали пиццу на дом. Маша подумала, что такими темпами она не сможет ходить, но удивительно — смогла.

А комплект Сергею понравился. Это он продемонстрировал уже утром. Маша осталась весьма довольна реакцией на обновку.

Они поженились за несколько дней до операции, Маша хотела в августе, но Сергей был настроен категорически, «мало ли что», он хотел официальный статус супруга. По этой же причине свадьба была скромной, но Маше очень понравилась. И платье, и фотографии, и камерный ресторанчик, где хватило угощения и места всем немногочисленным гостям молодожёнов. И особенно брачная ночь, пропитанная такой нежностью, что Маша ещё долго летала, как на крыльях.

Операция прошла не так легко, как пишут в интернете, ей даже пришлось полежать в больнице, где почти круглые сутки находился Сергей, а мама только вздыхала и довольно поглядывала на зятя.

Ещё у Маши были посетили, смутившие её донельзя. Братья Розенберг, огромные, широкоплечие, улыбчивые и немного пугающие, заполнили собой всё пространство маленькой палаты.

— Это вам, — Матвей Леонидович, кажется, всё-таки он, поставил на тумбочку большую корзину с фруктами.

— Мой брат — чёрствый человек, не понимает, что на самом деле нужно девочкам, — Михаил… видимо, Михаил Леонидович, жестом фокусника вытащил прозрачный пакет, перевязанный синей ленточкой, с набором молочного шоколада, и Маша засияла, не сдержалась.

— Не надо смущаться, — проговорила высокая и очень красивая блондинка, жена одного из братьев, кажется, того, что с шоколадом. — Серёга Витальевич нам как член семьи. Родной человек, понимаете? — в это время Михаил покосился на блондинку, едва качнул головой и посмотрел в окно.

— Добро пожаловать в семью, — тут же проговорил, отрывая взгляд от окна, Михаил, он широко развёл руки и улыбнулся, так же широко и открыто.

— Какая хорошенькая, ты видел, Миш, я еле удержалась, чтобы не затискать, — горячо шептала блондинка, Альбина, когда выходила из палаты, думая, что Маша её не слышит.

— Я дома с тобой поговорю, — будто угрожая, ответил её спутник.

— Всё-то вы угрожаете, — лилейно пропела Альбина и смачно шлёпнула мужа по ягодице. Маша даже икнула от неожиданности.

Она ещё раз сердечно поблагодарила Матвея Леонидовича и его папу, похлопотавшего об операции, Матвей тепло улыбнулся и сказал:

— Не стоит благодарности, Машенька. Сделай Серёгу счастливым.

И Маша делала, изо дня в день, каждый день. А Сергей делал счастливой Машу. Очень простым, тёплым, каким-то обыденным, оттого бесконечным счастьем.