Полночный всадник - Кэт Мартин

Он улыбнулся ей:

— Видите… я все еще жив, хотя и сомневался, что так будет.

Его мускулистые ноги прикасались к ногам Кэрли, повергая ее в трепет. Но испанец невозмутимо улыбался и двигался с безупречной точностью, тщательно сохраняя дистанцию между ними.

Эль Дракон посмеялся бы над такими изысканными манерами.

Слегка разочарованная Кэрли не могла сдержать улыбку.

— Ты удивлен, что я не сказала дяде? Надеюсь, это не так. По-моему, ты отлично знал, что я не выдам тебя.

Черные брови изогнулись.

— Откуда мне знать?

Кэрли обдало жаром.

— Думаю, у тебя такой большой опыт с женщинами, что ты ясно видишь, действуют ли на них твои чары.

Его грудной смех звучал обворожительно. Приблизившись к Кэрли, он шепнул:

— Значит, мое обаяние заставило тебя дать мне слово, а не мои страстные поцелуи?

Ее щеки зарделись.

— Сегодня ты ведешь себя как джентльмен, — заметила Кэрли, — но джентльмен не станет напоминать такое даме. Возможно, дон Рамон и Испанский Дракон отличаются друг от друга не так сильно, как ты стремишься показать.

Испанец прижал ее к себе чуть сильнее:

— Уверяю тебя, дорогая, во многих отношениях мы абсолютно одинаковы.

О, как хорошо она помнила этот дерзкий взгляд и разливающееся по ее телу тепло! Внезапно музыка смолкла, и Рамон убрал руку с талии Кэрли.

— Надеюсь, ты получила от танца такое же удовольствие, как и я. Теперь придется отвести тебя к твоим друзьям.

— Конечно, — сказала Кэрли, раздраженная его невозмутимостью. — Дядя уже, несомненно, заметил, где я… и Винсент ждет меня.

Она ощутила удовлетворение, увидев, как нахмурился Рамон.

Оставив ее в обществе женщин, он вернулся к матери и тетке, стоявшим возле Монтойя.

Выждав несколько минут, Кэрли извинилась и направилась к конюшне, поскольку обещала Винсенту прийти туда. Заметив, что Рамон танцует с красивой вдовой Монтойя, она ускорила шаг.

Возле большой саманной конюшни было темно, но внутрь через открытые окна проникал лунный свет. К тому же Винсент зажег фонарь в одном из денников. Прохладный ночной ветерок разносил запахи сена и лошадей. В слабом желтом свете было видно, как пыль оседает на утрамбованный земляной пол. Летающие насекомые забились в щели.

— Я боялся, что ты не придешь.

Когда Кэрли приблизилась, Винсент шагнул к ней, взял за руку и потянул к себе. Пряжки на его модных туфлях с тупыми носками блестели, галстук был необычайно элегантен.

— Я не могу оставаться здесь долго, — сказала Кэрли. — Что ты хотел мне показать?

Он отошел на шаг от дощатой перегородки, разделявшей два денника. На ней лежало самое красивое женское седло, какое когда-либо видела Кэрли.

Винсент улыбнулся:

— Ты однажды сказала, что хочешь научиться ездить верхом. В недавнем письме моему отцу твой дядя упомянул, что ты начала брать уроки. Я хочу, чтобы у тебя было хорошее снаряжение.

Она смотрела на седло. Цветочный узор украшал его кожаные крылья. Мягкое сиденье было обтянуто бежевой тканью, расшитой маленькими розочками. Седло точно подходило Кэрли по размеру и было меньше старого, взятого на время у соседей.

— Какое красивое, Винсент! — Кэрли восхищенно провела пальцами по отлично выделанной коже. — Великолепное! — Девушка взглянула на молодого человека и устыдилась того, что плохо думала о нем. Жаль, что она не может относиться к нему так, как хотелось бы дяде. Ее оживление исчезло. — К сожалению, я не могу принять его.

Винсент огорчился:

— Не можешь принять? Но почему, Кэрли?

— Потому что мы не… Оно слишком дорогое. Я не могу…

Винсент потянул ее к себе:

— Неужели ты не понимаешь, Кэрли? Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Седло — это только начало. Я буду покупать тебе драгоценности, наряды, все, чего твоя душа пожелает. Пусть весь Сан-Франциско заговорит о тебе. Ты станешь королевой города.

Кэрли поморщилась. Он не сказал ни слова о любви, о чувствах, которые питает к ней. Винсент думает только о деньгах. Он хочет ее, потому что она красива, элегантна, умеет себя вести. А до нее самой ему и дела нет. Он даже не знает ее.

— Я не могу выйти за тебя замуж, Винсент. Я не люблю тебя и хочу стать женой человека, которого полюблю.

Он сжал ее плечи. Пряди светлых волос падали на его лоб.

— Я и не жду, что ты будешь любить меня… сначала. Чувства придут со временем. Важно то, что мы прекрасно подходим друг другу.

— Мы не подходим друг другу, Винсент. Ты совсем не похож на меня. Не обижайся, но я не могу принять твой подарок и не могу выйти за тебя замуж.

Сейчас он казался старше и суровее, чем обычно. Фонарь осветил его подбородок, решительно выдвинутый вперед. Губы Винсента побелели, стали узкими.

— Твой дядя сказал, что ты не хочешь вступать в брак со мной. И все же, Кэрли, ты станешь моей женой.

Он сказал это так убежденно, что девушка едва не рассмеялась. Нет, она ни за что не выйдет за Винсента!

— Мне пора к гостям. Я слишком задержалась.

Она повернулась в двери, но Винсент схватил ее за руку и заключил в объятия.

— Ты не можешь сейчас уйти, Кэрли!

— Отпусти меня, Винсент. Дядя…

— Со временем ты поймешь, что все это к лучшему. Когда-нибудь даже поблагодаришь меня.

Последовал неуклюжий поцелуй. Кэрли попыталась вырваться, но его руки сжимали ее, как тиски. Влажный язык скользнул по ее губам, и девушку охватила ярость. Будь проклят этот Винсент! Да кем он себя возомнил, черт возьми? Кэрли ударила его в пах, он вскрикнул от боли, однако не отпустил ее, а, зажав ей рот рукой, повалил на ворох соломы.

— Постараюсь обойтись с тобой мягко, — сказал он, расстегивая брюки. — Обещаю, в следующий раз будет приятнее.

В следующий раз? Кэрли вспыхнула от ярости. Да он решил изнасиловать ее, лишить невинности и принудить к замужеству! Средство, выбранное Винсентом для достижения цели, красноречиво говорило о нем. Кэрли попыталась закричать, позвать на помощь, но он был сильнее, чем она предполагала, и придавил ее своим телом.

Когда он принялся ласкать ее груди дрожащими руками, Кэрли ослепил гнев. Она неистово сопротивлялась, шпильки вылетели, волосы рассыпались по плечам. Наконец ей удалось ударить Винсента в подбородок. Он грубо выругался, и тут же ее платье затрещало. Он задрал подол и снова занялся своими брюками. Ненависть придала ей силы. Кэрли снова отпихнула его — и вдруг он подался назад так легко, словно был ребенком, а не взрослым мужчиной.

Чуть поодаль от них стоял Рамон де ла Герра, широко расставив ноги и стиснув кулаки. Винсент Баннистер растянулся на сене у его ног.