Жизнь взаймы у смерти - Марина Болдова

Юлия оглядела стол, удовлетворенно кивнула кухарке, застывшей с подносом поодаль, и бросила взгляд на часы. Эрика прибудет через пять минут, они поужинают, и она покажет той все найденные документы. Немного смутило то, что о семейных делах Эрбахов известно какому-то то ли историку, то ли архивисту Курту Зигелю. Но Эрика уверила в его порядочности, а оснований не доверять ее мнению у Юлии не было. Тем более, тот связан, как оказалось, обязательствами с Мартой. Неплохо бы узнать, что это за договор!

Юлия решила, что выудит из сестры мужа всю информацию, которой та владеет. Даже если получится навязчиво и бесцеремонно. Хватит, «расшаркивалась» перед этим семейством всю жизнь. Бог бы с ними со всеми, но Юлия чувствовала во всем происходящем какую-то угрозу сыну. Пока разобраться, откуда идет это беспокойство, не смогла, но надеялась, что Эрика прояснит ей некоторые вопросы.

Дверной колокол зазвонил ровно в семь. Она вышла в холл, выказывая тем самым свое уважение к гостье.

– Добрый вечер, Эрика. Грета, примите плащ у госпожи Арнт, – приказала она горничной.

– Оставь церемонии, Юлия. Брат мой давно уже не следит за тобой, можно расслабиться, – рассмеялась Эрика, отдавая плащ прислуге. – Я знаю, он был… как это по-русски… сатрапом, самодуром – правильно?

Она вновь рассмеялась, а Юлия успокоилась – выходило, вся спесь Франца была лишь способом унизить ее, Юлию, а не приверженностью традициям. Да, он вышколил и ее, и прислугу…

– Юлия, я договорилась на сеанс по скайпу с Куртом на семь тридцать. Поэтому на ужин у нас есть… двадцать минут! Прости, что не предупредила заранее, – Эрика мило улыбнулась, а Юлия вдруг поняла, что та умело «правит бал»: все получалось, как хотелось ей.

– Хорошо, прошу к столу.

Ужинали молча, Эрика показалась ей действительно голодной, с таким завидным аппетитом она поедала запеченный в духовке курник, запивая его бульоном. Юлия всегда готовила гостям блюда русской кухни. Особенно ценился винегрет и пельмени в горшочках. Но она вовремя вспомнила, что угощала этим сестру мужа в прошлый ее визит.

– Ну, показывай! – Эрика села в предложенное кресло. – Здесь можно курить?

– Да. Я сейчас включу вытяжку, – Юлия подошла к окну. – Посмотри пока то, что в папке.

– Готовь скайп. Курт, думаю, уже в ожидании связи. Ух ты… еще одно свидетельство о рождении! Многовато для одной особы…

– Да, заметь, указаны имена родителей.

– Все-таки Гродно… а он где территориально?

– В Белоруссии. На начало войны был на территории Советского Союза.

– Русский город?

– Можно и так сказать, – не стала Юлия вдаваться в подробности передачи территорий Польши Советскому Союзу незадолго до войны.

– Все, вызывай Курта, вот номер, – Эрика посмотрела на часы. – Будем втроем дальше думать…

Юлия очень удивилась, Курт Зигель оказался стариком. А она была почему-то уверена, что тот – ровесник Эрики.

Диалог вели в основном Эрика и Курт, Юлии оставалось лишь подавать Эрике поочередно все документы, что нашла в кабинете мужа.

– Я правильно понял, что теперь доподлинно известно, что родилась Марта в оккупированном Гродно?

– Да, но я не понимаю, каким образом появилось второе свидетельство о рождении? С указанием на «Лебенсборн»? – Юлия развернула документ к экрану монитора.

– Как раз это легко объяснимо. Ребенку выписали документ при рождении, не могли не выписать, таков порядок! Но позже (я думаю, это сделал отец) девочку перевезли в приют «Лебенсборн».

– Почему не в замок, Курт? Почему Эрих не доверил ребенка своим родителям?

– Но это же просто, Эрика! Представьте себе, что сын предлагает им воспитывать полукровку! Документов, подтверждающих немецкое происхождение матери ребенка, нет! Фон Эрбах никогда бы не принял его!

– Поэтому мой родственник и сдал дочь в приют! Очень благородно с его стороны, – не удержалась от сарказма Юлия.

– Но как же мой отец и тетушка Гертруда согласились стать крестными Марте? – удивилась Эрика.

– Могу лишь предположить, что не смогли отказать в просьбе Эриху. Вероятнее всего, такой отказ привел бы к разрыву отношений!

– Выходит, в приюте выписали Марте новое свидетельство, как сироте? Дав чью-то фамилию? И она так бы и росла там, воспитанная в нацистском духе…

– Вероятно, с матерью Марты случилось что-то непоправимое, раз Эрих вернулся в Германию один. Он бы не оставил любимую жену. Кстати, а в каком году? Эрика, вы не спрашивали у отца, когда Эрих Эрбах забрал у них с сестрой дочь себе?