Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

Через три дня:

Вторник, 14 сентября 2021 года

8:15

Аля

Не успела подняться на нужный этаж, как мне навстречу выбегает Светка. Воодушевленная, довольная собой донельзя.

— Ты уже на работе? — удивляюсь.

Обычно в студию так рано являюсь только я. Люблю в тишине и спокойствии просмотреть вчерашние снимки, выбираю, над чем поработать. Правда, вчера меня в студии не было, как и на выходных, хотя Краснов и просил выйти.

Не могла заставить себя выбраться из дома. И сегодня вышла с трудом. После случившегося до сих пор не по себе.

— Ну не всем же болеть три дня подряд! — усмехается коллега. — Шеф тут без тебя рвал и метал, всю мою работу раскритиковал, вот теперь обрабатываю заново. Тебя, кстати клиент ждет!

— Какой клиент?

— Симпатичный такой, высокий, видный… Ммм… Я б его съела!

— Тогда зачем оставила, раз так понравился?

— Просит только тебя! Он в студии, и там кроме него никого, так что топай быстрее. Я за эспрессо в «Арлекин», а то сейчас усну. Тебе взять?

Качаю головой. Сама просто ужасно хочу спать, ведь последнюю ночь толком не спала, как и две предыдущие. Но кофе мне взбодриться точно не поможет.

Захожу в студию, направляюсь прямо к закутку, где мы обычно общаемся с клиентами. Заглядываю туда и тут же выныриваю обратно.

Света вроде его съесть хотела, вот пусть ест. Могу даже выдать нож и вилку. А я к нему и за миллион долларов приближаться не согласна.

— Аля, не убегай! — слышу за спиной бас Михаила.

Он в мгновение ока вылетает в общий зал и преграждает мне путь.

— Ты должен быть в тюрьме!

— А ты должна быть в Перми, так что квиты! И потом, что такого ужасного я тебе сделал?! Ну прижал к стенке, поцеловал немного… Сажать меня за это как-то перебор, не находишь?

— Ты считаешь, что ничего плохого не сделал?! — на этой фразе мой голос хрипнет.

Потапов замирает, морщится.

— Аля, извини! Я не должен был так, нахрапом… Я тебя больше не трону, обещаю! Пока сама не попросишь, не трону!

Мои глаза непроизвольно круглеют. Потапов извиняется… Такое у нас точно впервые. Потом до меня доходит смысл последней фразы.

«Он что думает, я могу его попросить?! Ну нахал!»

А он тем временем продолжает:

— Я знаю, что переступил черту, мне очень жаль…

— Ты говоришь это, чтобы я забрала заявление? — других мотивов я не вижу.

— Можешь не забирать, если так хочешь доставить мне неприятности, — снова морщится он. — Мой адвокат в любом случае с этим разберется. А если так уж ратуешь за справедливость, то знай, что ты тоже переступила черту! Ты представляешь, как паршиво мне было всё это время?! Я ведь искал тебя! Я искал тебя дни и ночи напролет! Ты причинила мне гораздо больше боли, чем я тебе вчера! Неужели так сложно было оставить записку, что с тобой всё нормально?!

— Ты бы меня тогда в два счета нашел! — выкрикиваю я и топаю ногой, а потом признаюсь: — Причинение тебе боли не было моей целью, но я не жалею, Михаил!

— Это интересно почему? — его брови встречаются на переносице.

— Ты делал мне больно каждый день на протяжении всей нашей супружеской жизни! — наконец высказываю я то, что давно хотела прокричать ему прямо в лицо, но никогда не хватало смелости.

— Если тебе было со мной так паршиво, почему просто не подала на развод? — он тоже переходит на резкий тон.

От его напора мои коленки начинают подрагивать, но я сжимаю кулаки и мысленно приказываю себе не поддаваться панике, высвобождаю гнев, что годами сидел внутри, и кричу в ответ:

— Ты мне из дома не разрешал выйти никуда, кроме магазинов, о какой подаче на развод ты говоришь?!

Михаил замолкает надолго, хмурится.