Клетка для соловья - Елизавета Соболянская

– Нет, бабуль, она за тестом поехала. Для меня, – прямо сказала Клеточка, продолжая гипнотизировать столешницу.

– Ага. А почему?

Девушка мотнула головой на тарелку с новым бутербродом. Бабуля оценила, вздохнула, а потом обрадовалась:

– Так это я прабабушкой стану? Вот дела!

Тут как раз с улицы зашла сбрызнутая дождиком Галина и вывалила на стол целую пачку тестов. Клеточка выбрала парочку, удалилась в туалет, и вернулась с пунцовыми щеками:

– Две полоски!

– Ну и отлично! – Маргарита Александровна отказывалась переживать, страдать и ругаться. – Галка, ты приличного доктора знаешь?

– Знаю, конечно! Сейчас Инне звякну, чтобы завтра нас приняла.

– Ну и отлично! Дети – это конечно непросто, зато весело!

– Ба, – Секлетинья тихонько вздохнула и снова откусила огурец, – а учеба?

– Ерунда, – лихо отмахнулась Маргарита Александровна, – сейчас у нас апрель только, успеем тебя в местный филиал ВУЗа устроить, на заочное хотя бы, а потом сама будешь на лекции радостно бежать, чтобы отдохнуть!

Галина бабулю поддержала:

– Не переживай, детка, я тут недалеко живу, справимся!

Дальше дни побежали за днями. Все же два года беззаботной жизни в особняке отца Клеточку слегка расслабили. Разучилась она готовить, планировать, покупать мелочи для дома, но под руководством двух бабушек навыки быстро вернулись. Сидеть без дела они ей не давали – гулять заставляли, в саду работать, и даже экзамены сдавать. В мае Клеточке удалось по новым документам поступить в институт. Правда на совершенно другую специальность, но это было не важно.

Гораздо больше времени занимали визиты к врачу, работа в саду и… мысли. Блестящий образ красавца на байке, потускнел, однако не стерся. Просто к нему дорисовались новые штрихи. Клеточка поняла, что совсем не знала Горецкого. Да, крутой мотоцикл, крутой экип, работа на отца, дом с большими окнами, и высокими потолками… А что он любит есть? Что пить? Чем занимается в свободное время? Разбрасывает ли носки, или все же аккуратно складирует их в корзину для белья? В общем выяснилось, что она ничего не знает об отце своего ребенка!

Зато у нее самой нередко просыпается от желания прижаться к нему. Поцеловать. Вдохнуть его запах и уткнувшись лбом в широкое плечо стоять, отгоняя тошноту и слабость. Увы. Горецкий далеко. Иногда она позволяла себе маленькую слабость – набирала в поиске его имя, и любовалась. Скандал в их городе затих быстро – наверняка отец постарался, но пара фотографий жениха в сеть все же просочились. Красивый он, ее Соловей! Взволнованный. Может, ей не стоило убегать? Стоило бороться за свое счастье? Иногда, лежа вечером в постели, она тихонько плакала, обнимая живот, мечтая, чтобы рядом с ее ладонями легли жесткие мужские ладони, пахнущие кожей и выхлопами мотоцикла.

Маргарита Александровна замечала все – и опухшие глаза внучки, и ее странную задумчивость, но молчала. И про беременность Финну ничего писать не стала. Знала, что Марк наплюет на все эти игры, примчится спасать деточку и уже не просто набьет морду Горецкому, а в травму отправит. И женится заставит. А это никому из этой парочки чокнутых собственников не нужно. Пусть остынут, заскучают, а там видно будет. Ариша вот молодец – каждую неделю отчет присылает, где Горецкий был, что делал, и с кем.

Ну сначала понятно пил. Аж до положения риз. Потом рычал на всех и требовал найти того, кто ему соврал. Нашел. Набил морду, развалил бизнес, доченьку его слишком прошаренную отправил на принудительное лечение от наркоты… А потом… одумался. Ариша даже жалела мужика. Заделался сущим монахом – с работы, на работу, и все свободное время – ищет. Баб не таскает, дом достроил, и заперся в нем. Ездит только к сестре – с племянниками повозиться, да новости про поиски узнать.

Вздыхала Маргарита Александровна, но ко внучке с нравоучениями не подходила. Клеточка сама должна все решить.