Любить нельзя - Ева Ройс

– Ага, в Майами умотала на днях, – сообщила Карина.

Молча вернула ей гаджет. Майами. Я хотела полететь туда с отцом. Строила планы, купила всякие нужные мелочи, а в итоге…

– Поли-и-ина! – проорала Рина чуть ли не в ухо, чтобы привлечь мое внимание. – Гоша красавчик, правда?

– А? – заторможенно отозвалась, прогоняя горькие воспоминания прочь.

– Сюда глянь! – мне под нос снова сунули многострадальный айфон.

На фото, запечатленном предположительно в частном спортзале, Клинов сжимал в руках штангу. Под кожей, покрытой ровным загаром, выступали натренированные мышцы, на "кубиках" живота и на широких плечах сверкали бисеренки пота. Свет падал так, что делал его черты лица чуть хищными, придавая породистому лицу мужественность. Только я не впечатлилась. Как-то не фанат парней, что выставляют все напоказ. Да и, если быть честной, до Марка ему еще далеко.

– Он, кстати, все о тебе спрашивает, – беззаботно начала болтать Ринка. – Достал меня вопросами типа "У нее есть парень?", "Что она любит?", "Какой кофе пьет?". Между вами что-то есть, да? Так какого черта я не знаю об этом?

Именно в этот момент я жевала очередной кусок пепперони, а от удивления еда попала не в то горло, и я закашлялась. А какого черта я не знаю, что у меня с ним что-то может быть?!

– Эй, Поль, ты как? – встревоженно спросила, хлопая меня по спине, Карина.

Сделала большой глоток воздуха и показала жестом, что все путем.

– Ты осторожнее. Хочешь, я принесу тебе воду?

Чуть было не согласилась, чтобы немного прийти в себя и хорошенько подумать над ответом, который она, несомненно, потребует, но тут ожил мой телефон. Тихо завибрировал в моем кармане, уведомляя о входящем сообщении. Отчего-то не было сомнений по поводу отправителя. Марк. Хотя… Кто еще, кроме него, будем мне писать? Разве что Гоша и еще пара знакомых, но… Но надеюсь, что не они.

– Нет-нет, – покачала головой и поспешила ее успокоить: – Я в порядке. Сама сейчас спущусь.

Подруга окинула меня внимательным взглядом, но кивнула и попросила:

– Сделаешь мне чай тогда?

– Конечно, – поднялась и уже у дверей уточнила: – Две ложки сахара, как и всегда?

Девушка вгрызлась в пиццу и с полным ртом проговорила:

– А ифшо деферт!

Невольно улыбнулась. Она выглядела такой забавной с набитыми щеками… Как бурундук.

На кухне достала смартфон и открыла мессенджер. Я оказалась права.

Марик: "Помнишь, что ты обещала вести себя хорошо? Никаких вечеринок и шабашей!"

Теперь моя улыбка могла посоревноваться с улыбкой Чеширского кота.

"Ой. А мы тут уже вовсю гуляем. Если поспешишь, то успеешь на жертвоприношение!" – напечатала я.

Следующее сообщение не заставило себя ждать:

Марик: "Жертвоприношение? Мне начать волноваться за сохранность дома?"

Марик: "Однажды кое-кто чуть ли не устроил потоп. Потом пожар. Мне продолжать?"

"Не надо. Роль жертвы точно твоя", – обидевшись, ответила я. За те случаи мне было стыдно до сих пор, и припоминать их не стоило.

Марик: "Сделай вид, что здесь шутка, потому что то, что у меня в голове, лучше тебе не писать"

Я ведь не знаю, что он хотел сказать, но почему краснею до кончиков волос?! Немного подрагивающими пальцами прислала парню плачущего от смеха смайлика.

Мы с ним еще немного пообщались, пока я ставила чайник, а потом заваривала ароматный ягодный чай и выкладывала на тарелки шоколадный торт.

Марик: "Я сейчас убегаю, но через пару часиков буду дома. Приду голодный, так что хочу желательно мясной ужин или же я съем тебя", – своеобразно подвел итог разговора братец.

Марик: "Хотя… Слушай, мне зашел вариант с "или". Только представь: ты, я, полутьма кухни, я уже готов, но в самый ответственный момент приходит страшное понимание. Мы забыли тебя посолить и поперчить!"

Прочитав его письмо, не сумела сдержать смех. Ну и как можно быть настолько потрясающим, а, Марк? Гадом, сволочью, но шикарным гадом и сволочью?

В свою комнату поднималась очень медленно – мне нужно было время, чтобы убрать с лица совершенно глупое выражение и немного успокоиться. Я чувствовала себя воровкой или какой-нибудь преступницей. Будто похищаю чье-то счастье, занимаю чью-то жизнь и с жадностью впитываю всю ту нежность, которую Марик должен отдавать другой. Не мне. Но я, как последняя скряга, не могу его отпустить. Все время отталкиваю, понимая, что у нас нет будущего, но всего лишь на два шага. На такое ничтожное расстояние, потому что боюсь и безумно ревную. Только представлю, что он встречается с девушками для определённых целей… Нет, не хочу об этом ни думать, ни тем более знать о его похождениях.

У самого порога спальни прикрыла глаза и выдохнула. Что-то на этот раз посиделки с Кариной меня морально вымотали. Настолько, что как-то не хочется возвращаться к беседе.

– Рин, я принесла торт… – толкнула ногой дверь и вошла в помещение. Недоуменно повертела головой. Пусто.

Поставила поднос с чаем и сладостями на столик и удобно устроилась на диване. Скорее всего, подруга пошла в туалет. Однако я выждала больше пяти минут, а ее все не было. В конце-концов я не выдержала и пошла искать пропажу, очень надеясь, что она не обиделась и не сбежала домой, пока я пропадала на кухне.

Не знаю, зачем, но заглянула в комнату Марка – он ее больше не запирал, затем проверила ванную и хотела было посмотреть на первом этаже, но вдруг раздался протяжный скрип двери. У нас скрипела лишь одна дверь – ведущая в кабинет папы.

– Карина? – позвала, направляясь в другую часть дома. Туда я старалась не заглядывать – столько всего мне напоминало об отце. Его вещи убрать мы не решились. Глупо, конечно, но просто рука не повернулась. Казалось, если оставить все нетронутым, то он в какой-то мере с нами. Запах его духов хранят стены, ковер и паркет помнят его шаги, а я помню его тепло. Да, глупо, но где взять силы, чтобы развеять путы самообмана?

Я застала Карину выходящей из кабинета отца. Удивленно посмотрела на напрягшуюся девушку.

– Что ты здесь делаешь? – нахмурившись, спросила я.

Нервно улыбнувшись, она выдала какой-то бред про то, что ей еще давно приглянулась одна из картин папиной коллекции, и Рина решила узнать имя художника, пока я занята. Точно бред, учитывая, что еще пару месяцев назад она назвала работы Мане и Моне бездарной калякой, но в ее исполнении даже бред выглядел убедительно.

– Прости, что тебя не подождала, – добавила, опустив глаза. – Это было неправильно.

– Ничего, все в порядке. Идем есть торт, – не стала дальше развивать тему, потому что доверяла ей, однако не смогла не поинтересоваться: – А что за художник, кстати?