Люби меня, я бегу от тебя - Морган Монкомбл

Вот уже несколько недель он не кричит на меня и не поднимает руку. Я начинаю думать, что все это он делал потому, что я была недостаточно с ним мила. И доказательством этому служит то, что теперь, когда я стала добрее, наши отношения приобрели самый настоящий братско-сестринский вид.

Он все еще принимает наркотики, но это не моя проблема.

Так я и говорю Саре, когда мы, держась за руки, возвращаемся с занятий.

– Я все равно волнуюсь, – говорит она, хмурясь. – Не расслабляйся, Зои.

– На самом деле он не такой уж и плохой, – настаиваю я. – Думаю… думаю, я ошибалась на его счет. В конце концов, я вела себя с ним как последняя дрянь. Но посмотри, стоило мне стать милее, и он сразу же начал проводить со мной все свое время! Вчера мы ходили в кино – причем платил он! – а до этого как-то раз настоял на том, чтобы мы заказали мексиканской еды!

Сара, поджав губы, ничего не говорит. Я знаю, что она меня не понимает: она думает лишь о том, как Брайан бил меня головой о стену моей комнаты. И сколько бы раз я ни говорила ей, что он за это извинился, что он хотел просто меня толкнуть, – она не меняет своего мнения.

– Просто будь осторожна, ладно? Мне дорого это красивое лицо, – бормочет она, целуя меня.

Я глажу ее по волосам, и мой язык прикасается к ее, а нежное чувство превращается в желание.

– Мы же идем завтра вечером в «Голуэй»? – уточняет она, когда мы доходим до моего дома.

Я морщусь и говорю, что не смогу. Сара оборачивается ко мне, приподняв одну бровь:

– Мы же договорились три недели назад!

– Знаю… Но Брайан попросил меня остаться дома и посмотреть с ним «Голос». Я сказала ему, что у меня уже кое-что запланировано.

– И?

– И он сказал, это моя вина, что мы с ним не были близки, и я совсем не стараюсь это исправить. Так что я уступила…

Я смотрю на то, как она яростно мотает головой, проглатывая все то, что хотела бы мне высказать. Мне хочется сказать, что я не такая, как она, что во мне нет яростного огня и храбрости, которые так меня в ней восхищают.

Быть может, однажды.

– Ты ведь понимаешь, что с его стороны это эмоциональный шантаж?

Я закатываю глаза и выпускаю ее ладонь:

– Ты преувеличиваешь.

Она хватает меня за руку и обнимает за шею. Она выглядит очень серьезной, когда прижимается своим лбом к моему.

– Я не шучу. Это нездорово. Я ему не доверяю. Две недели назад из-за того, что мистер захотел «провести с тобой время», ты пропустила три дня в школе.

Я улыбаюсь, пытаясь ее успокоить, и легко целую в сладкие губы.

– Вот за это я тебя и люблю. Ты умеешь переживать.

Она вздыхает, но сдается. Чтобы она не подходила слишком близко к зданию, мы расстаемся здесь: Брайан классный, но не настолько. Если бы он узнал, что я все еще встречаюсь с Сарой, он был бы в бешенстве.

Когда я прихожу домой, мама уже там. Она достает белье из стиральной машины, а Брайан скручивает косяк на журнальном столике.

– Моя любимая сестра! – восклицает он, когда я переступаю через порог.

– Это ты запустила утром машинку? – устало глядя на меня, спрашивает мама.

– Да. Оставь, я сама развешу.

Она уже собирается согласиться, как вдруг Брайан, устремив на нее мрачный взгляд, сухо ее останавливает:

– Это не твоя обязанность. Лучше иди сюда.

Мгновение я колеблюсь. Мама выглядит такой изнуренной, что у меня болит сердце. Но я слишком боюсь Брайана и потому подчиняюсь и подхожу к нему. Он предлагает мне косяк, я отказываюсь.

Он о чем-то рассказывает, но я слушаю вполуха и только и делаю, что киваю. Не знаю как, но разговор заходит о моем будущем. Я признаюсь, что хотела бы заниматься модой.

– В Париже есть очень классная школа…

– Мода – это для пустоголовых девушек. А ты-то умная, не?

– Э… да.

– Да и вообще, Париж – это слишком далеко. Ты не станешь тратить по полтора часа в день на дорогу для того, чтобы научиться шить. Это тупо. Ты нужна мне здесь, – добавляет он, обнимая меня за плечи.

Я киваю. Мне неуютно. Он собирается сказать что-то еще, как вдруг нас прерывает мама, протягивая розовую футболку:

– Это твое?

Я мотаю головой. В этот же момент я чувствую, как напрягается сидящий рядом брат. Он встает и вырывает футболку из рук матери. Когда я понимаю, в чем дело, у меня сводит живот.

Это его футболка. Вот только до того, как я положила ее в стиралку, она была не розовой, а белой.

Он поворачивается ко мне: его лицо сурово и непроницаемо. Тишина стоит такая, что мама делает шаг назад. Она знает, что сейчас произойдет, и не хочет оказаться рядом с Брайаном, когда это случится.

Мне хочется сказать ей, что она может остаться, что он ничего не сделает. У нас теперь все совсем иначе.

– Это ты сделала? – ужасающе тихо спрашивает Брайан.

Мое сердце вопреки моей воле заходится в груди. Я не смею даже моргнуть. Мне слишком страшно сделать что-то, что его разозлит.

– Да. Мне… мне жаль. Я не спе…

Он перебивает меня, ударяя мне по лицу мокрой футболкой. Сильно. От хлесткого удара горит щека, и я потрясенно подношу к ней руку. Черты лица Брайана искажены глухим гневом.

– И что ты прикажешь мне теперь делать? – орет он, делая шаг вперед.

Мои мышцы автоматически напрягаются, готовясь к ударам. Но они не прилетают, тогда я встаю с дивана и, дрожа, пячусь.

– Ходить в гребаной розовой футболке? – продолжает он, плюя мне в лицо. – Как педик? Хочешь, чтобы я был как ты, так, что ли!

Я точно знаю, что сейчас не время, но это нервное: у меня вырывается неконтролируемый смешок, когда я представляю его, одетого во все розовое. Смешок, который угасает, когда его кулак со всей дури прилетает мне в глаз.

Удар настолько сильный, что, падая, я задеваю угол журнального столика и растекаюсь по полу.

Кромешная темнота.

Когда я открываю глаза, я не вижу ничего, кроме звездочек. Я понимаю, что отключилась. Я кашляю, лежа лицом в пол. Брайан никогда раньше не бил меня по лицу. Слишком заметно. Мне не нужно поднимать глаз, чтобы понять, что мама ушла.

– Черт, – ругается он позади меня. – Черт, черт, черт.

Мне не хватает сил подняться. Виски пульсируют, разбитая губа кровоточит, а правый глаз отказывается открываться. Я боюсь, что на этот раз Брайан закончит начатое и по-настоящему меня убьет. Единственное, о ком я думаю, – это Сара. Мне стоило ее послушать.

– Зои, – говорит Брайан, поспешно приближаясь. – Черт, мне жаль! Оно само получилось, клянусь!

Я чувствую на себе его руки – на моем лице, на моих волосах. Он пытается меня поднять, а я сдерживаю крик. Я больше не хочу, чтобы его руки меня касались. Я хочу только, чтобы он оставил меня в покое. Я вздрагиваю от его прикосновений, и по моим щекам текут слезы.

Что, если бы я наткнулась шеей на край стола? Что, если бы, падая, я ударилась головой о стекло?

Когда я снова обретаю способность ясно видеть, я замечаю, как он сидит рядом и держит в руках тряпку. Его глаза широко распахнуты от беспокойства. Брайан снова и снова извиняется, умоляя меня простить его и заверяя, что он не хотел сделать мне больно.

И я ему верю.

Я знаю, что он сожалеет. Я знаю, что он меня любит.

Но именно в этот день я также понимаю и то, что он болен. Как бы сильно мой брат меня ни любил, он вполне способен убить меня за неправильно постиранные вещи.

Мне нужно отсюда убираться.

15