Вторая половинка - Джосс Вуд

Каррик выпрямился и потянулся к телефону, гадая, сохранился ли номер бывшей свояченицы в списке контактов. Просмотрел список. Один звонок, и все станет ясно…

Но если он позвонит Бет, придется общаться через посредницу, считать, что ее слова стоят дороже слов Сэди. Если у них еще есть возможность что-то наладить… придется иметь дело с Сэди. Он должен все выяснить с ней самой.

Звонок Бет — легкий путь, увиливание от проблемы. Главная проблема — доверие. Либо он доверяет Сэди…

Либо нет.

Он просил ее поверить ему без всяких объяснений. Что, если он поступит так же по отношению к ней? Что, если оценит ее слова и поступки и составит собственное мнение, как просил ее сделать в отношении себя? Да, к сожалению, применительно к себе все оказалось не так просто.

Снова положив телефон на стол, Каррик стал вспоминать прошедшие несколько недель и все, что между ними было.

Сэди никогда, ни разу его не обманывала. Она работала с утра до ночи, усердно трудилась, старалась отделить работу от личных отношений. Она сама сказала ему о ребенке, не скрывала от него беременность. Она согласилась растить ребенка вместе, сказала, что хочет, чтобы у ребенка был отец.

Она не вела себя так, словно хотела вернуться в Париж. Более того, все обстояло наоборот. Ее слова, ее нежность и то, как она смотрела на него, подсказывали: несмотря на прежний неудачный брак, она готова выбрать его.

Сэди поверила, что он не причинит ей боли…

А он причинил ей боль — сильную боль. Каррик все понял по ее бледному лицу, заплаканным глазам, сжатым губам. Он ее тяжело ранил, за что хотелось избить самого себя до полусмерти. Несмотря на прошлый неудачный брак и предательство друзей и родных, которые ей не поверили, она раскрылась перед ним, решила, что он на ее стороне.

Сэди была храброй, а он при первом же небольшом сомнении сложился, как дешевая колода карт.

Боже, как он стыдился самого себя!

Каррик услышал стук в дверь, медленно развернулся и увидел на пороге Ронана. Брат стоял с озабоченным видом.

— Что случилось? — отрывисто спросил он у брата.

— Марша отменила все твои сегодняшние встречи и не соединяет тебя по телефону. Она беспокоится, потому что в последний раз ты так же замкнулся в себе, когда Танна попала в аварию.

Да, в том, что твоя личная помощница долго у тебя работает, есть свои подводные камни. Марша знает его лучше, чем он знает самого себя. И брат не мог явиться в менее подходящее время.

Каррик посмотрел на брата исподлобья:

— А ты не подумал, что мне, может быть, хочется побыть одному?

Ронан вошел и закрыл за собой дверь.

— То, что тебе нужно, и то, что тебе хочется, — разные вещи.

Сейчас Каррику нужно разыскать Сэди, а не выслушивать выговор от брата. Им нужно выяснить отношения. Да, ему придется унижаться. Он сделает все, что нужно, лишь бы выяснить…

— Ронан, я сам знаю, что мне нужно.

— Нет, Каррик, ты только думаешь, что знаешь. Ты думаешь, что хочешь остаться один, защитить себя от боли, не допустить, чтобы еще одна женщина тебя покинула. Неприятно тебе это говорить, но ты не в состоянии отвечать за других. Люди уходят, люди умирают и портят себе жизнь.

Каррик склонил голову набок; так взволнованно Ронан не говорил уже очень, очень давно. Ему хотелось послушать, к чему все приведет, даже если придется немного отложить встречу с Сэди. Жестом он показал, чтобы брат продолжал.

— Вы с Сэди расстались, так? Точнее, ты с ней расстался.

Каррик пожал плечами, потом молча кивнул и заметил досаду на лице брата.

— Каррик, она — твоя вторая половинка, она создана для тебя. Неужели не понял?

Интересно, что это заметил Ронан.

— Откуда ты знаешь?

— Каррик, я сразу узнаю настоящую любовь, когда вижу ее! Я пережил ее, у меня была такая любовь, и я способен распознать то же самое у других. Она — твоя вторая половинка, она создана для тебя!

— То же самое я думал про Тамлин, — ответил Каррик, прекрасно понимая, что его чувства к Сэди невозможно сравнить с чувствами к бывшей жене. Все равно что сравнивать скучный бежевый цвет с ярко-красным, молоко со сливками, стекляшки с бриллиантами.

Но если Ро будет продолжать в том же духе…

— Любить можно не одного человека, и всех любят по-разному, в разное время жизни. Ты любил Тамлин, но сейчас ты другой человек, не тот, который любил ее. Каррик, в жизни может быть не один брак и не одна попытка найти любовь.

Каррик выдержал взгляд брата, пряча улыбку. Ронан сам зашел в расставленную им же ловушку.

— Ронан, я тебя понимаю. Очень хорошо понимаю.

Ронан тяжело вздохнул.

— Значит, ты намерен наладить отношения с Сэди?

— Да. Но прежде чем я это сделаю, можно задать тебе вопрос?

— Конечно… — Ронан кивнул и пожал плечами.

— Почему ты считаешь, что правила созданы только для меня, но не для тебя? Допустим, у меня есть еще одна попытка отношений. А у тебя? Или ты другой?

Каррик решил, что изумление Ронана он запомнит надолго.

Уйдя от Бет несколько часов назад и еще не готовая возвращаться в свой кабинет в «Мерфи интернэшнл», она понимала: пройдет не одна неделя или месяц, прежде чем она снова сможет хладнокровно смотреть на Каррика, — Сэди вернулась в свою съемную квартиру и, сев на диван, принялась просматривать на ноутбуке разные документы, обнаруженные в Виргинском музее искусства и культуры.

Если она не сосредоточится на работе, ее поглотят мысли о Каррике, и, возможно, — только возможно — ее охватит искушение вернуться к нему и умолять ей поверить. Она не может этого допустить!

Любовь и доверие, когда даются не по доброй воле, ничего не значат.

Поэтому она всерьез возьмется за работу. Сделает дело, а после того, как представит окончательный отчет, ей уже не придется больше ни видеться с Карриком, ни разговаривать с ним. Во всяком случае, несколько месяцев. У нее еще есть время до того, как придется познакомить его с ребенком.

Может быть, к тому времени сердечные раны затянутся.

Не обращая внимания на острую боль в груди, она заставляла себя читать записи в дневнике одного из друзей Уинслоу Хомера. Она с трудом разбирала изящный мелкий почерк, напоминающий паутину, и искала слова «Хомер», «картина» или «живопись». Она прочла уже треть дневника, когда на глаза ей попался кусок:

«Сегодня я наблюдал за тем, как Уинслоу работал над третьей серией картин, посвященной жизни рабынь на плантации к югу отсюда. Он стоял в поле, смотрел на двух играющих детей и быстро делал наброски. От подробностей у меня захватило дух… надорванный карман на фартуке девочки, старый шрам на лбу у мальчика…»