Салаяра - дитя Всевышних - Ольга Кобзева

- Они вам не заплатят, льяра, - удивилась Бранка. – Нищие. Как есть нищие! Потому и едят дрянь всякую, и мою кровиночку накормили.

- С вас я, помнится, тоже монет не просила, - процедила сквозь зубы. – Сейчас же показывайте, где они живут.

- Идемте, льяра, - смирилась женщина, хоть и не по духу ей было мое распоряжение.

Шли мы долго, я успела пожалеть, что не наняли экипаж. Вчера, когда стало понятно, что ее дочери лучше, язвы стали тускнеть, сознание к девочке вернулось, жар полностью спал, Бранка спросила, сколько она должна мне за спасение дочери. Честно призналась, что я не аквадийка и лучшей оплатой будет распространение информации о моих способностях, чтобы местные не боялись идти к травнице – женщине. Бранка все же вручила мне пять степров, обещая тем не менее всем рассказать, как я от самой грани ее девочку вытащила. Лекари ученые отказались, только руками разводили, а я сумела справиться.

Пересекли весь торговый квартал, после рыночную площадь, теперь шли мимо множества приимных и многоквартирных домов. По мере удаления от центра, здания выглядели все хуже, но все равно хорошо. Каменные, капитальные, с прозрачным хрупким материалом в окнах. Только окошек в них становилось все больше, что, скорее всего, говорило о том, что и квартирки там все меньше по размеру.

У одного из таких домов, предпоследнем на этой улице и остановилась неохотная сопровождающая.

- Здесь она живет, - выдавила Бранка. – Как зайдете – первая дверь направо их и будет. Спасибо вам за все, льяра, - поспешила откланяться она. - Где меня найти знаете, никогда в помощи не откажу!

Молча выслушала эту мию и поспешила ко входу. Я не задумалась по дороге, что скажу лотрам, к которым собираюсь вломиться. Просто подняла руку и постучалась. С той стороны послышался легкий шум и дверь передо мной распахнула взрослая усталая мия с потухшим взором и заплаканными глазами. Из-за ее длинной широкой юбки выглядывали двое мальчишек.

- Пусть светел будет ваш путь, льяра, - поклонилась мне мия. – Чем обязана вашему визиту? – очень уважительно поинтересовалась она.

- Теплого вам дня, - улыбнулась, обдумывая следующую фразу. – Ваша дочь больна, верно?

В глазах мии мелькнул неподдельный испуг.

- Она незаразна! – тут же вскричала женщина, закрывая рот рукой. – Умоляю вас, льяра, - провыла она. – Пусть моя девочка встретится с Великим Послом Пустошей дома. Умоляю, не забирайте ее!

Мия сделала попытку упасть мне в ноги, едва успела остановить. Мальчики за спиной матери расплакались, тихо шмыгая носами и молча растирая крупные слезы по лицу.

- Ирш знает, что такое! – не выдержала я. – Уважаемая! – повысила голос, дабы заглушить эту какофонию звуков. – Я пришла помочь вашей дочери! Я травница! И два дня назад уже помогла Даэре, дочери Бранки, если понимаете, о ком я говорю. Она поправилась. Дайте же мне пройти и осмотреть и вашу дочь!

Едва не спихнула хозяйку с порога, вваливаясь в квартиру. Да уж, и в половину не такая как у Бранки. Всего одна комната и банная за худой шторкой. Девочка лежала в углу комнаты на тюфяке, с первого взгляда было понятно, что состояние у девочки тяжелое. На вид ей не больше десяти лет, очень худая, практически дистрофично худая. Без разрешения прошла за шторку в банную, вымыла руки и вернулась в единственную комнату. Хозяйка смотрела на меня со смесью страха, непонимания и… надежды.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девочка болеет дольше, и это очень и очень плохо. Язвы покрывают ее тело полностью, дыхание с хрипами, тяжелое, нет и проблеска сознания.

- Я сделаю все, что могу, - честно сообщила обортанке. - Но времени упущено много, все будет зависеть от того, насколько ваша дочь сильна. Отправьте куда-нибудь сыновей, не стоит им видеть того, что здесь будет происходить. А после несите таз побольше, теплую воду, стакан, - стала отдавать распоряжения, принимаясь, не теряя времени, раздевать девочку.

Женщина поколебалась немного, но все же решила довериться мне. Сыновьям сказала что-то на грубоватом гортанном языке и выставила их за дверь. Зашумела в углу, отведенном, видимо, под кухню и вскоре вернулась с водой и тазом…

Через час я устало привалилась спиной к стене, раздумывая, не остаться ли на ночь прямо здесь? Шансы выжить у девочки были, но намного меньше, чем у дочери Бранки. Все же время в таких случаях имеет важное значение, а здесь упущено было целых два дня. Организм обортанки заражен так сильно, что нам с ее мамой так и не удалось вывести черную пену из нее полностью. Порошок диишаре я ей дала, конечно. Надеюсь, он хоть немного снизит уровень интоксикации ослабленного организма.

Есть еще один способ помочь ей… только вот я бы хотела оставить его на крайний случай, если ничто другое не поможет.

- Вашу дочь лучше перенести в мою лавку, - отлепившись от стены, выдала обессиленной обортанке. – Находиться все время рядом с ней здесь я не смогу, а ей нужен присмотр.

- Нет, - женщина мотнула головой. – Моя девочка отправится на встречу с Великим Послом Пустошей дома.

- Да никуда она не отправится! – рассердилась я, понимая, что переубедить упрямую обортанку не сумею и придется возвращаться сюда рано утром. – Дочь поите как можно больше, - стала отдавать рекомендации усталым голосом. – Никаких жиров, никакого масла, это крайне важно! Тот порошок, что я ей дала, станет опасен при взаимодействии с маслами, особенно растительными. Больше чистой, теплой воды. Если вдруг она сможет поесть – пусть это будет размоченный хлеб, а я вернусь завтра утром.

В лавке тоже было полно дел. Мои запасы трав и кореньев ничтожны, поэтому первое, что нужно сделать – найти поставщика, которому можно доверять. Почти все свободное время я обходила лавки трав и пряностей. Их оказалось на удивление много, но дай Всевышние, если лишь каждая пятая отвечала моим требованиям. В прочих же не стеснялись продавать пыль под видом дорогущих трав.

Мне повезло с одним лотром. Тиморей, выходец из Вейренары, держал скромную по виду лавку в самом конце торгового квартала. Если не знать, что она там есть, легко можно пройти мимо. Я и не знала, просто повезло. Один из торговцев, после того как я отказалась покупать у него травы дурного качества, в сердцах