Ключ от опасной двери - Бекки Чейз

— Думаете, они не зря сменили тренера в середине сезона?

— Уверен, теперь у парней есть все шансы разнести «Доджеров».[2]

Какой искусный лжец! Вряд ли до сегодняшнего дня Рид вообще слышал о местном клубе, но ведет себя так, словно был на каждом матче.

Закончив раскладывать еду, мама с любопытством тянется к моей руке.

— Милая, покажешь кольцо?

Ну что за невезение? Теперь ложь требуется и от меня, потому что никакого кольца нет.

— Я его… не взяла…

Как назло в голову не приходит ни одного оправдания.

— Отчасти это моя вина, миссис О’Мара, — отложив вилку, Рид накрывает мою руку своей и заставляет переплести пальцы. — Мы с Кэтрин чуточку повздорили. Она оставила кольцо и умчалась домой.

— И вы поехали за ней, чтобы помириться? — с явным одобрением уточняет отец.

Рид пожимает плечами, словно ответ напрашивается сам.

— Я старомоден и посчитал звонок неуместным.

— Это так мило, — мама восторженно гладит его по предплечью, а затем поворачивается ко мне. — Кэти, а почему вы поругались?

Вот же сукин сын! Теперь на меня с осуждением смотрят собственные родители.

— Это из-за… — запнувшись, я встречаюсь взглядом с насмешливыми глазами Рида и гордо вскидываю подбородок. Раз этот надменный гад глумится, почему бы не ответить достойно. — Все дело в работе Ридана, мам. Мне не нравится, чем он занимается.

Пусть тоже выкручивается. Не одной же мне краснеть.

Но Рид справляется, не раздумывая:

— Раньше я был гонщиком, миссис О’Мара. А сейчас продаю спорткары.

— Так вот почему «Феррари», — понимающе кивает мама. — Как дань бурному прошлому.

— Вы очень проницательная женщина, — подмигивает Рид, и пока мама млеет от комплимента, продолжает небрежным тоном: — Ну а Кэтрин, как любой хороший эколог, не приветствует загрязнение окружающей среды. Но я вас уверяю, каждый автомобиль проходит проверку.

— Вы действительно поругались из-за такой мелочи? — мама укоризненно цокает языком. — Кэти, какая же ты идеалистка.

С пунцовым от досады лицом я смотрю на отца в надежде на поддержку, но Рид умудрился и его расположить к себе.

— Не будь слишком предвзятой, — как в детстве отец снисходительно похлопывает меня по руке.

— Ведь мы с папой тоже ездим на машине, — хихикает мама и снова переключается на гостя. — Останетесь на обед, Ридан?

— Увы, нет, — он мастерски разыгрывает сожаление. — Не хочется лишать себя кулинарных изысков, но нам пора ехать.

Я готова выть от бессилия. Господи, почему никто не замечает фальши, которой пропитан воздух?

— Вы же отпустите Кэтрин со мной? — ладонь под столом снова накрывает мое колено.

— Как мы можем возражать? — мама с энтузиазмом подкладывает пюре в опустевшую тарелку Рида.

Безошибочно определив ее слабость, он манипулирует стремлением накормить:

— А можно мне еще вашей фирменной подливки?

Мамины щеки заливаются румянцем, а я уговариваю себя не закатывать глаза. Какая же она доверчивая!

— Невероятно вкусно, — Рид с аппетитом принимается за еду. — Вы идеальная хозяйка, миссис О’Мара. Мы как-то приглашали на презентацию Марту Стюарт[3]— так ей до вас как до Канады пешком.

Даже дьявол не столь искусен в речах.

— Прошу, зовите меня Абигейл, — мама покорена окончательно.

А ведь эта беспечность может стоить ей жизни. Она и убийцу пустит в дом, если услышит, что тот прибыл от Рида.

Не в силах выносить, как родители восхищаются мерзавцем, я поднимаюсь из-за стола.

— Простите, ненадолго вас оставлю. Пойду… соберусь, — надеюсь, повод звучит убедительно.

Внутренне закипая, я взлетаю по лестнице на второй этаж. Закрыв дверь, упираюсь ладонями в стену и тихонько всхлипываю. Я в западне. И что бы ни придумывала, нет способа выбраться.

Рид везде. В мыслях. В следах на теле. В аромате, который даже на расстоянии улавливает обоняние. Проклятый симбиоз соленой воды и ветра — преследует и вынимает душу.

Нужно избавиться хотя бы от него. Немедленно!

Сбросив одежду на коврик возле кабинки, я выворачиваю вентили до упора и яростно втираю в кожу первый попавшийся гель. С параноидальным рвением смываю и наношу снова, везде, где прикасался Рид, но тонкий шлейф бриза по-прежнему тянется по воздуху, опутывая меня плотным клубком.

— Не могу, — я рыдаю от безысходности под горячими струями. — Больше не могу.

Рид не оставит меня в покое. Кажется, я даже слышу его голос поблизости. Скрип лестницы. И шаги. Или… это не галлюцинация?

Схватив с крючка полотенце и кое-как накинув на себя, я выскакиваю из ванной. Так и есть, Рид в моей комнате — аккуратно прикрывает дверь.

— Что вы здесь делаете? — отшатнувшись, я еще плотнее заматываюсь в махровую ткань.

— Сказал твоей матери, что потороплю со сборами. Она не возражала, — Рид небрежно опирается о книжный шкаф и с любопытством разглядывает спальню.

Вторгается в личное, куда я пускаю лишь близких. Цинично изучает мою жизнь, и я почти отчетливо ощущаю, как все, чего касается его взгляд, покрывается грязью.

Постеры, полароидные фото с Зоуи, распечатка первой статьи для школьной газеты, диплом за рассказ о борьбе с пожарами — хочется сорвать их со стен. Не дать испортить мое прошлое, ведь настоящее и будущее Рид уже растоптал.

Когда он поворачивается ко мне, становится еще хуже. Я чувствую себя липкой и дурно пахнущей, несмотря на то что минуту назад вышла из душа.

Вот черт! Я же почти голая!

Попятившись, я пытаюсь удержать сползающее полотенце.

— Дайте мне одеться…

— Это лишнее, — с хищным оскалом Рид сокращает расстояние между нами.

О, нет! Он же не собирается… прямо здесь?

— Я буду кричать.

Угроза заставляет его улыбнуться шире.

— Рискнешь позвать родителей? Ну давай, удиви меня.

Высший пилотаж шантажа. Рид знает, что я блефую, и мне нечего возразить. Разве только попытаться заболтать. Выставив перед собой ладонь, я тараторю на одном выдохе:

— Послушайте, я все поняла. И больше не исчезну без предупреждения… Я ведь просто поехала домой! На один день!

Перехватив запястье, Рид нависает надо мной и вдавливает в стену.

— Ты понимаешь, что я могу с тобой за это сделать? — вторая рука скользит по бедру и бесцеремонно задирает полотенце.

Взвизгнув, я сбрасываю с себя настойчивую ладонь… и запоздало понимаю, что отвлекающий маневр был нужен именно для этого. От инстинктивного рывка полотенце сползает само,