Бездушные. Изнанка - Дарья Данина

Его рука скользнула ей на затылок, зарываясь в густые пряди, и натягивая их у корней. Девчонка задыхалась. Как и он. Второй рукой впился в тот самый узел на белоснежном халате и дёрнул за него в попытке развязать. Его трясло. Почти подбрасывало на месте. Он истосковался по её телу. На грани сумасшествия.

- Отпусти! – выворачивается брюнетка и шипит от боли в затылке. – Не трогай…

Из мужской глотки вырвался низкий стон, который тут же впитала в себя её кожа. Задирает её голову выше и врезается в мягкие губы поцелуем. Таким горячим и грубым. Сминает её рот, сам ощущая боль. Почти кусая. Рыча от близости и желания. Втягивая в себя. Скользя языком по нежному рту. Вылизывая. Так горячо.

Всего лишь несколько дней… как он скучал.

Её руки отталкивали. А ему казалось наоборот. Будто искали опору. Руслану казалось, что она выгибается в ответ, а не от желания отстраниться. Ему так хотелось.

Туз толкнулся к девушке бёдрами. Сильнее прижимая упругую попку к двери, и снова посмотрел ей в глаза. Полные ужаса и ярости. Чувствуешь?

Руслану казалось, что воздух втекает в его лёгкие расплавленным свинцом. Разъедая по пути все внутренности. Хрупкие пальчики комкали колючую ткань на его плечах, а губы тряслись.

Отпустил волосы и сжал её талию. Такую тонкую. Стиснул махру в кулаках, и скользнул пахом по её животу. С новой силой толкнулся к брюнетке, и девушка зашипела.

Он уже не понимал. Ни черта не понимал. Просто быть в ней. Ближе. Крепче.

Снова дёрнул за узел, и тот, наконец, поддался. Преодолевая её мелкие удары, распахнул халат и рванул по плечам. В груди что-то ныло. Совершенно незнакомое. Дикое. Оглушающее.

Все её слова расползались в напряжённом воздухе. Только искры, от которых выть хотелось. Было больно даже чувствовать её.

- Не дёргайся! – перехватил лицо, задирая голову выше. Перемешивая их взгляды. Самому было страшно. Копошение в грудной клетке усиливалось. Так, что хотелось кричать.

Только громкий всхлип, когда он подхватил брюнетку под бедра, забираясь ладонями под мягкую ткань, и касаясь пальцами бархатистой кожи, покрытой мелкими мурашками. Несколько шагов и её стопы вновь касаются твёрдой поверхности. Под ладонями холодная деревянная столешница с аккуратно сложенными стопами документов.

Рывком разворачивает девушку к себе спиной и давит на поясницу. Сильнее. Пока дерево не врезается в нежную кожу живота.

- Пусти меня! Я прошу! Руслан! Не надо! – Влада теряется в собственном сбившемся дыхании, пока пытается снова выпрямить спину и сжать ноги.

С криком выдыхает, от тяжести навалившегося сверху тела. Цепляется пальцами за столешницу, скидывая со стола бумаги.

Всё её существо орало о том, как ненавидит его. Хотелось так громко кричать... и так же громко плакать.

А Туз старался ни о чем не думать. Убежать от её мольбы, скрываться за маской равнодушия.

Втиснулся между стройных ножек и провёл ладонью по ягодице. Быстрыми движением сдвинул в сторону полоску белья и провёл пальцами по лепесткам. Недостаточно. Блять. Совсем сухо, мать её. Таким же рваным движением облизывает пальцы и снова опускает руку, пропуская мимо ушей её отчаянные просьбы не делать этого снова.

Не могу.

Звон пряжки. Оглушительный. Ослепляющий.

Приспустил брюки и таким же рваным движением вошёл в неё. Слишком резко. Слишком глубоко. Слишком узко. С ней, кажется, всё слишком. И больно. Даже ему. Сука.

Не слушай. Она плачет. Во весь голос. Воет и царапает долбаный стол ногтями.

А у него в животе шевельнулся тёплый шар. С каждой секундой становясь теплее. Почти горячим. С каждым, сука, толчком.