Госпожа Загадка - Виктория Цветкова

— Ну еще бы, он сам рассчитывал вступить в наследство.

— Ваше Величество, если вы сейчас же не поведаете мне, кого вы имеете в виду, я с вами рассорюсь! — вскричал Лони тоном капризного карапуза. К моему удивлению, лицо королевы Лоты моментально смягчилось, она протянула руку и погладила фаворита по щеке. Вековечная усталость на миг исчезла из ее глаз, сменившись чем-то похожим на огненную страсть.

— Ах, Лони, ты слишком торопишься. Я еще не решила, как поступить. Хотя, думаю, рассказать все не будет лишним в данной ситуации.

Она резко отвернулась и подошла к креслу возле камина. Мы с тэ’Амосом остались стоять, напряженно наблюдая, как королева устраивается и вытягивает ноги к огню.

— Только здесь, мой милый, еще и осталось настоящее пламя, все сейчас озабочены этими новомодными магическими игрушками. Только оно дает настоящее тепло. Я всегда говорила: магия — это замечательно, но лучше природный огонь, — ее смех, колкий и надсадный, рассыпался, словно головешки в камине.

Я поежилась от этих малоприятных звуков. Как служанка, могу утверждать, что все обстоит как раз наоборот. Магический огонь и греет, и освещает, и не коптит, и не жрёт дрова и торф, как обычный. Никаких затрат, только на приобретение специального устройства в лавке у артефактора. Если у меня когда-нибудь будут свой дом и камин, обязательно куплю такое.

Лони нетерпеливо переступил с ноги на ногу и вернул разговор к интересующему предмету.

— Эрион — это ведь титул прежнего владельца тех самых шахт, о которых мы спорим с энн’Беррионом?

— Не спеши, дай рассказать все по порядку. Начнем с того, что я совершенно уверена, что эта девочка — единственная дочь Ги дей’Ангеса, герцога Эриона, и его супруги Леи. Не помню, как звали малышку, я никогда ее не видела, хотя Лея дей’Ангес была моей фрейлиной и близкой подругой. Но это легко выяснить. Восемнадцать лет назад герцог поехал в северные провинции, в том числе и инспектировать те самые шахты иллирийских кристаллов, и взял с собой жену и дочь. На карету напали, трупы герцога и его супруги опознал его брат, Эрвэ ди’Ангес. — Королева произнесла это имя с непонятной мне горечью. — Девочку не нашли, но решили, что ее утащили дикие звери. Несомненно, это было дерзкое убийство, и мой супруг, король, грозился провести расследование. Однако, кажется, так и не удосужился сделать это, ведь в апреле он традиционно уезжает на охоту в королевских угодьях в Зангрии. Так что убийство крупнейшего землевладельца и влиятельного королевского советника осталось нераскрытым. Ты что-то хочешь сказать, дитя?

— Да, Ваше Величество. Вы сказали, что на герцога напали в апреле? — Королева снисходительно кивнула. — Но тогда я никак не могу быть их дочерью, ведь меня нашли в июле.

Почему-то очень не хотелось, чтобы все, о чем говорит королева, имело отношение ко мне. В мечтах о семье и потерянных родителях я никогда не уносилась выше особняка богатого купца или чиновника из городской ратуши. Герцог, король, шахты — все это слишком для меня, дочери скромного жреца.

— Ты уверена? Впрочем, это не важно. Ведь ты была так мала. Народ на востоке не слишком работящий, а потому бедный, и тот, кто тебя подобрал, вероятно, спустя некоторое время, решил, что ребенок не стоит затрат, и подбросил на ступени храма Теи.

Как ни была я расстроена внезапными открытиями, но мнение королевы о собственном народе покоробило. Земля у нас небогатая, однако каждый трудится по мере сил, и лодырей не больше, чем везде. Может, нужно спросить сборщиков налогов, почему отбирают у народа последнее?

— Мой супруг все-таки не глуп, — продолжала королева Лота, вновь переводя взгляд на огонь. — Сообразил, что, если добыча иллирийских кристаллов достанется брату погибшего герцога, Эрвэ ди’Ангесу, нашему давнему врагу, этот неприятнейший, вульгарный тип станет в королевстве величиной, с которой нельзя будет не считаться. Завещания не оказалось, что было нам на руку, и король объявил, что все имущество покойного эйса отходит государству. Эрвэ не достался даже герцогский титул брата, так как он закреплен за земельным владением. Ты, конечно, помнишь, Лони, какой скандал разразился в прессе с подачи Эрвэ, — королева расхохоталась, ее глаза сияли мстительной радостью. Впрочем, последнюю тут же сменила досада: — А через год шахты достались Дэлианну энн’Берриону. Хотя я активно протестовала, считая, что нельзя отдавать ценный ресурс в частные руки, тем более эльфу из дома Грозы. Но на Эммита иногда находят приступы упрямства.

— Однако теперь объявилась наследница, — проговорил тэ’Амос, исподтишка бросив на меня оценивающий взгляд.

16

— Именно! Объявилась наследница герцогства. — Королева хлопнула в ладоши, резкий звук подействовал на мои нервы как удар. — И как объявилась! Ее держал взаперти энн’Беррион! Проклятый эльф, вероятно, узнал ее раньше всех и поспешил завладеть, чтобы блокировать все попытки увести у него шахты.

Ее слова болью отозвались в моем сердце, заковывая его в ледяную броню. Я и сама все время гадала, что привлекло знатного эльфа в человечке. Зачем столько внимания? Это не было похоже на обычную интрижку господина со служанкой. Запер меня в собственной спальне.

Значит, Дэлианн знал, кто я такая, и решил обольстить, чтобы заполучить то, что якобы принадлежит мне по праву рождения? Острые иглы разочарования пронзили сердце и напитали его горечью обманутых надежд. Надежд, которые изначально не стоило питать, но разве мы властны над нашими чувствами?

К сожалению, опытный глаз королевы прочел эти эмоции на моем лице. В улыбке Лоты Иллирийской не было доброты или сочувствия, только удовлетворение.

— Чувства, юная дурочка, позволительны простолюдинам или старухам вроде меня. А молодым сьеррам нужен трезвый ум, неподвластный пагубным страстям. Если позволишь такому холодному расчетливому негодяю, как Дэлианн энн’Беррион, вскружить тебе голову, окажешься с разбитым сердцем где-нибудь на обочине жизни.

— Он не похож на подлеца, — пробормотала я себе под нос, зачем-то оправдывая эльфа. Почему? Сама не знаю, может быть, из противоречия.

Слова королевы и ее глумливые смешки были глубоко противны, словно противоречили моей внутренней сути. А еще вдруг подумалось: неужели моя мать действительно была близкой подругой Лоты Иллирийской? В таком случае, каковы же были мои родители? В детстве я часто пыталась вспомнить мать, но в памяти неизменно всплывали лишь ее теплые, щедрые на ласковые прикосновения руки. Что, если это фантазия, а родители были обычными аристократами — заносчивыми и чопорными, с замашками диктаторов, под стать женщине, что сейчас хихикает и тихонько переговаривается со своим любовником?

— И что же делать с этой свалившейся к нам в