Месть Яна - Анна Бартова

Друзья бежали по узкой тропе между домами. Грозовое, свинцовое небо, казалось, придавливает беглецов своей тяжестью. С черных туч начали падать на пыльную землю первые тяжелые капли дождя. Стало холодать, с моря дул пронзительный ветер. Небо сотрясли суровые раскаты грома, белым огнем сверкали молнии. Крупные капли дождя стали чаще. На землю начали опускаться гнетущие сумерки.

— Надо найти укрытие! — крикнул Патрик.

Неожиданно дверь одного из маленьких домиков отворилась, и на пороге появился пожилой господин. Казалось, он наблюдал за беглецами и сейчас вышел им навстречу.

— Заходите ко мне, скорее, — быстро проговорил он, шагнув внутрь.

Союзники резко остановились, не зная, как отнестись к нежданному приглашению. Хозяин, видимо поняв ход их мыслей, добродушно улыбнулся и негромко сказал:

— Чего вы боитесь? Здесь нет никого кроме меня. А я — слабый старик.

Первым в дверь зашел Эдуард, быстро оглядев помещение, он кивнул остальным. Хозяин сдержал грустную улыбку, видя этот жест. Друзья поспешили зайти. Когда все очутились в помещении, пожилой господин плотно закрыл дверь и, с трудом переставляя ноги, попросил гостей следовать за ним. Переглянувшись, друзья прошли в небольшую, но уютно устроенную кухоньку. Проведя их в угол комнаты, хозяин указал на люк в полу.

— Откройте, силы у меня уже не те, — вздохнул он.

Одной рукой Эдуард отворил погреб и вопросительно посмотрел на старика, тот кивнул, протягивая сальную свечу. Взяв слабый трепещущий огонек, сэр Левод стал осторожно спускаться вниз. Погреб оказался довольно глубоким и большим. Он проходил под всем домом, здесь хранились старые ржавые инструменты, банки с соленьями, несколько бутылок, покрытых пылью, и бочка меда. Когда друзья спустились вслед за Эдуардом, хозяин негромко спросил:

— Те, кто гонятся за вами, способны на то, чтобы ворваться в чужой дом и перевернуть здесь все?

— О, да, — с чувством ответил Патрик.

— Тогда оставайтесь здесь, — с этими словами он захлопнул крышку погреба.

После этого, тяжело дыша, хозяин дома с трудом нагнулся и прикрыл погреб половиком. В этот момент в дверь требовательно постучали. Не дожидаясь приглашения войти, дверь распахнулась, и в дом ворвались трое головорезов. Не обращая внимания на тихие возмущения старика, разбойники бесцеремонно обошли маленькое жилище, заглядывая во все места, где мог поместиться человек.

— Их здесь нет! — крикнул один из пиратов, выходя на улицу.

— Они не могли далеко уйти, кто-то их прячет, — с ненавистью проговорил второй, покидая кухоньку.

— Старик, — обратился первый пират, — если увидишь четверых мужчин и женщину, одетую, как последний оборванец, сообщи дочери губернатора, Луизе. Она ведь теперь здесь главная. Тебе хорошо заплатят.

— Кто они?

— Они преступники. Враги всех порядочных людей.

С этими словами разбойники покинули дом, громко хлопнув дверью. Тяжело вздохнув, пожилой господин зашел в кухню и вскоре уже закрывал изнутри погреба люк. Еще через минуту он достал из запыленного ящика старые и подъеденные молью одеяла и протянул их гостям. С все возрастающим недоумением, Кристофер принял одеяла и, расстелив их на дощатом полу, кивнул Патрику, тот быстро уложил Сесилию. Пододвинув нетвердой рукой табурет, хозяин медленно на него опустился и перевел дыхание. Эдуард неопределенно кашлянул и спросил:

— Почему вы это делаете?

— Вы нуждались в помощи, — просто ответил тот. — Я был в состоянии оказать ее вам.

— Мы вам очень признательны, — с чувством произнес Патрик, слегка поежившись от прохлады сырого погреба.

Хозяин с сочувствием посмотрел на обнаженный торс гостя. Чувствуя на себе взгляд, милорд Вэндэр отвернулся, поворачиваясь к старику спиной, на которой красовался длинный трехлетней давности шрам. Пожилой господин пристально осмотрел шрам и тихо сказал Эдуарду:

— Молодой человек, пойдемте со мной наверх, поможете мне.

Через пять минут они вернулись. Эдуард нес три миниатюрных табурета, сорочку и тарелку с ячменными печеньями.

— Оденьтесь, — почти приказал старик Патрику.

— Скажите, сэр, почему вы это делаете? — ошеломленно спросил милорд, натягивая сорочку. — Вы ведь не знаете нас.