Сердце Дэва. Искатель - Елена Майская

Максим засопел, окинул взглядом комнату, словно искал, чем можно Милу треснуть побольнее. А потом фыркнул и встал. Поплëлся за сестрой со словами:

— Вот напросишься ты. Батя вернëтся, я ему расскажу, как ты из его кабинета не выбиралась ночами напролëт. Посмотрю потом, как свои платья будешь у него выпрашивать.

— Кто бы говорил. Сам, небось, уже все книги местами перепутал.

— Ничего я там не путал. Наверное. Всё, короче, показывай уже, что ты там нашла, а то спать очень хочется, — зевнув, пробормотал Максим.

Они подошли к двери в кабинете, но, прежде чем войти, Мила серьëзно предупредила:

— Только не верещи от восторга, а то маму разбудишь.

И пропустила брата вперёд. Тот сделал два шага, огляделся и застыл от изумления. Глядел на открытый проход в тайную комнату и как будто глазам своим не верил.

— Ну как тебе? — подошла Мила сзади и похлопала его по плечу.

— Быть такого не может!

— Может!

— Как ты еë нашла? Нет, не отвечай. Я не хочу знать, — Максим робко шагнул к проходу.

Мила его обогнала и уже из тайной комнаты окликнула:

— Так ты идëшь? Или всë-таки спать вернëшься?

— Да какой уж тут сон.

Максим вошëл, осмотрелся. Вряд ли он когда-нибудь видел хоть что-то подобное. Особенно карту, на которой его взгляд задержался особенно долго.

— И отец хранил всë это в тайне? — произнëс. — Я даже не могу сказать, к какой культуре эти артефакты принадлежат. А это карта Бушующего океана. Но какая-то странная.

— Я тоже так подумала, — согласилась Мила. — Но тут много островов, которых я не припоминаю. Вот этот архипелаг, к примеру.

Она подошла к карте и указала на крупный остров, окружëнный шестью островками поменьше. Они напоминали раковину молюска, брошенную на пути между архипелагом Грин и островом Таркани.

Максим почесал голову и предположил:

— Тысячи полторы лет назад в результате сильного землетрясения под воду ушëл архипелаг Арайа. Это, в общем-то, скорее миф, чем правда. Но кто его знает. Похоже, что это именно он.

— Так может, это карта мифов? Нарисовали так, как могло было быть. А мы теперь гадаем, что к чему.

Максим недоверчиво глянул на сестру и склонился над картой. Хотел понять, нарисована ли она или напечатана. На глаз это определить не получилось. Тогда Максим попробовал потереть линию ногтëм.

И вдруг случилось неожиданное. От прикосновения карта сместилась на юг. Максим и Мила тут же отпрянули, испугавшись, что испортили что-то.

Карта прокрутилась немного и вновь замерла. При этом рисованная рамка оставалась неподвижной, хотя символы на ней изменились. Именно они больше всего и заинтересовали Максима.

— Похоже, это какие-то цифры, — задумчиво произнëс он, внимательно их осмотрев.

— А почему не буквы? — тут же спросила Мила.

— Может и буквы, но нам от этого не легче. Вполне вероятно, они означают координаты. Или топонимы. Или ещё Дэв знает что.

— А вот этот участок в южной части для чего? — кивнула Мила вниз карты.

Там рамка была шире, а по середине на фоне витиеватого узора выделялся большой прямоугольник. Казалось, в нëм было необходимо что-то написать.

— Только не трогай ничего, — предостерëг Максим. — Эта штука, похоже, куда сложнее, чем простая карта.

— А ты прозорлив, братец. Как я этого сама не заметила? — язвительно произнесла Мила.

— Не ëрничай. Ты разве такое видела когда-нибудь? Сама смотришь на эту карту, как туземец на самоезд, а мне ещё что-то говоришь.

— Ты обиделся? — усмехнулась Мила. — Да ладно тебе, не дуйся.

Она отошла к полкам и стала разглядывать артефакты, лежащие на полке. Многое выглядело заманчиво, но только Мила хотела что-нибудь потрогать, как интуиция подсказывала, что лучше ничего даже не касаться.

А потом на глаза попался продолговатый предмет, похожий на рукоять боевого ножа. Ребристый, чëрный, с небольшим эфесом. Опасным он выглядел меньше всех остальных. Напоминал сломанную часть чего-то крупного и непонятного.

Мила взяла его в руки, повертела и заметила кружок размером со спичечную головку. Коснулась его кончиком пальца. И внезапно со стороны эфеса вылезло тончайшее лезвие. Взглянуть на него поперëк, так и вовсе не увидишь.

— Смотри, что я нашла, — позвала брата Мила.

— Что это? Ножик?

Мила покрутила штуковину, взмахнула. Даже и не заметила, как концом лезвия задела угол полки, а тот отвалился. Тут же Мила испуганно выронила нож и подняла руки.

— Ты что натворила? — кинулся Максим осматривать полку. — Тебя к артефактам на версту подпускать нельзя!

— Я случайно, — застонала Мила. — Я даже не заметила.

— Кто бы сомневался. Теперь батя узнает, что мы здесь были.

Максим поднял отрезанный уголок, оглядел его.

— Может, починить ещё можно? — заглянула Мила ему через плечо.

— Склеить то склею, — протянул задумчиво Максим. — Но ты посмотри, какой ровный срез. Как будто так и было.

— Ничего себе! Дай посмотреть.

Мила потянулась за обрезком и не заметила, как еë волосы коснулись Максима. Тот фыркнул, будто ошпаренный, и дëрнулся. Врезался в полку, а на голову ему рухнул артефакты, похожий на пустую фоторамку.

Мила выпрямилась и недовольно произнесла:

— Это он мне ещё что-то говорит. Сам, как слон в посудной лавке. Сломал что-то?

Максим виновато поднял рамку и покрутил в руках.

— Не, вроде пронесло.

Он хотел было убрать еë в сторону, но случайно что-то нажал. Пространство внутри рамки затянула дымка, всплыли незнакомые символы. Несколько секунд они парили в воздухе, но затем преобразились в понятные буквы и выстроились в целую фразу:

«Идëт поиск предметов…»

— Ты это видишь? — спросил поражëнно Максим.

— Нет, что там?

Максим повернулся к сестре и посмотрел на неë через рамку. Несколько секунд ничего не происходило, но затем одна за другой стали проявляться строчки. Дата рождения, вес, рост, пульс и давление, уровень сахара в крови и жира в организме, мышечная масса. Даже менструальный цикл. Но от этой информации Максима передëрнуло.

— Гадость какая!

— Что там? — потерялась в догадках Мила.

— Я теперь знаю, что через семь дней ты станешь злобной и нервной.

— В смысле? — не поняла поначалу Мила, но потом до неë дошло. — А ну дай сюда!

Она выхватила рамку и взглянула через неë на брата. Те секунды, пока символы плавали в дымке, Мила гадала, что увидит. Об одном только молила Дэва, чтобы не просвечивала эта рамка сквозь одежду. Но когда символы превратились в буквы и сложились в строчки, Мила облегчëнно выдохнула.

— Тебе бы подкачаться не мешало бы, — деловито произнесла она.

Максим поморщился и уязвлëнно промычал:

— И без тебя знаю.

Мила перевела рамку на нож, что так и лежал на полу. Секундная задержка, а затем проявилась