Посредник - Тара Кресцент

― Здесь находится спальня.

Это еще одна красивая комната, но камера не задерживается на ее обстановке. Нет, она приближается прямо к кровати королевских размеров. Посередине на коленях стоит женщина, одетая только в черные кружевные трусики. Ее волосы пышными волнами спадают на плечи.

― Вы заказывали нечто особенное, ― говорит консьерж. ― Надеюсь, вы останетесь довольны.

Я украдкой бросаю взгляд на Данте.

― Она горячая штучка, верно?

Данте пожимает плечами.

― Она довольно симпатичная для порнозвезды. ― Он заправляет прядь моих волос за ухо. ― Но она не ты.

― Ты снова мне льстишь.

Мужчина обходит кровать. Его глаза изучают женщину, задерживаясь на ее полных, пухлых губах. Ее дерзкие соски стоят торчком, готовые к наслаждению. Он проводит по одному из них большим пальцем с непроницаемой улыбкой на лице, и она прикусывает губу, чтобы подавить стон.

― Думаю, она подойдет, ― говорит он консьержу и протягивает ему стодолларовую купюру. ― Оставьте нас.

Пальцы Данте скользят по вырезу моей сорочки. Легкое прикосновение, едва заметное, и потом он ждет. Я делаю глубокий вдох и киваю…

― Да, ― шепчу я. ― Пожалуйста. Еще.

Он снова проводит пальцами по моей коже, прямо под кружевом, отчего по мне бегут мурашки. Его прикосновения неторопливые, сводящие с ума. Тягучие. Я дрожу. Моя кожа слишком чувствительна к прикосновениям, но даже дикие лошади не смогли бы оттащить меня. Я не могу насытиться.

― Не отрывай глаз от экрана, ― напоминает мне Данте.

― Я уже смотрела это раньше. Это ты не видел.

В ответ он щиплет мой сосок через шелк, и из моего рта вырывается стон.

― Посмотри еще раз, ― говорит он, проводя языком по мочке моего уха. Его рука скользит по моему бедру медленным, дразнящим движением.

На экране мужчина снимает пиджак и бросает его на велюровое кресло. Он подходит к женщине и прижимает большой палец к ее губам.

― Открой, ― приказывает он. Женщина послушно открывает рот, и он кладет большой палец ей на язык, оценивающе глядя на нее.

Пальцы Данте вычерчивают легкие круги на моих бедрах, задирая подол выше.

― Что тебя возбуждает в этой сцене?

Я краснею. Одно дело ― быть полуобнаженной рядом с Данте. Но рассказывать ему о своих фантазиях предполагает такой уровень доверия, который…

Но ты ему доверяешь.

― Она ― подарок, который он может использовать, ― бормочу я, мои щеки пылают. ― Она здесь для того, чтобы доставить ему удовольствие. Это не тот сценарий, который я бы одобрила в реальной жизни, конечно, но поскольку это фантазия, она возбуждает.

― Ты мой подарок на этот вечер, Валентина? ― Он спускает бретельку комбинации с моего плеча. Ткань спадает, открывая его горячему взгляду мою грудь. ― Очень мило, ― бормочет он, его голос низкий, хриплый. Он проводит большим пальцем по моему соску и наблюдает, как он твердеет. ― Действительно, очень мило.

Мы почти не обращаем внимания на порно на экране. Мужчина подходит к буфету и наливает себе напиток. Он делает глоток, вынимает кубик льда из бокала и проводит им по ее соску.

Я задыхаюсь.

Данте улыбается мне, его взгляд дикий, пылающий и голодный.

― Думаю, это «да». ― Он встает, и, к сожалению, под простыней он не голый. На нем пижама, фланелевая, выцветшая, пояс низко сидит на бедрах, открывая дорожку…

― Ты пялишься, Валентина. ― Он улыбается довольной мужской улыбкой. ― И я польщен. Оставайся здесь. Я сейчас вернусь.

Он возвращается в рекордно короткие сроки со стаканом виски.

― А мне? ― спрашиваю я.

Он качает головой.

― Ты пока не заслужила, воробушек.

Черт, да. Он как будто заглянул в мой разум и вытащил оттуда мои самые смелые фантазии.

― Как я могу заслужить? ― спрашиваю я, глядя на него сквозь ресницы. ― Могу ли я сделать это, стоя на коленях?

В субботу я лишь мельком взглянула на член Данте, прежде чем татуировка испугала меня, и я убежала. Думала ли я о нем с тех пор? Конечно, думала. Восемь дюймов большой, твердой как камень мужской плоти, и все это для меня. Я не могу дождаться. Самое обидное в прошедших десяти годах ― это то, что раньше я любила секс. Превратить то, что я люблю, в предмет страха… Но больше я не боюсь. Я очень, очень возбуждена.

― Пока нет, ― спокойно отказывает Данте. Он встает у изножья кровати и скользит по мне взглядом. ― Встань на ноги.

Теперь его голос звучит строже, и эта суровость посылает волну возбуждения через меня, которая острой стрелой вонзается прямо в мою киску. Я борюсь с желанием сжать бедра.

― Я тебе нравлюсь в очках или без?

Я говорю о нашей ролевой игре. Но Данте делает вид, что не понимает, намеренно или случайно. Он тихонько смеется.

― С очками или без, воробушек, это неважно. Ты мне любая нравишься. ― Прежде чем я успеваю отреагировать, он отдает мне следующий приказ. ― Встань у окна, лицом к стеклу.

Я изголодалась по нему. Суббота ничуть не уменьшила мой аппетит.

Я снимаю очки и встаю там, где он хочет. Внешний мир превращается в размытое пятно, огни на берегу лагуны переливаются как в калейдоскопе. Единственное, что остается в фокусе, ― это Данте.

Он движется позади меня. Я вижу его отражение в окне, он нависает надо мной, как темная тень. Затем целует изгиб моей шеи.

― Сейчас я разверну свой подарок.

Я немного волнуюсь. Риск быть замеченной невелик. Мы смотрим на воду, а спальня Данте тускло освещена. Чтобы увидеть меня, кто-то должен находиться прямо за стеклом. Но паранойя ― часть моей работы.

Его рука лежит на бретельке моего белья.

― Валентина, ― говорит он. Его голос выводит меня из состояния нерешительности. Данте не станет подвергать меня опасности, скорее наоборот. Он невыносимо заботливый. Мне не о чем беспокоиться.

Я делаю глубокий вдох и позволяю реальности снова рассеяться. Я ― подарок Данте, я здесь для того, чтобы делать все, что он от меня захочет. И если он хочет, чтобы я разделась, то я так