Только любовь - Элизабет Лоуэлл

Скрывая тревогу, Шеннон посмотрела в сторону Луга гризли, где лениво отмахиваясь хвостом от мух, паслись две лошади и мул. Земля купалась в золотистых косых лучах солнца. Кажется, сюда пришла настоящая летняя жара.

«Шесть дней».

Вот уже шесть дней Бич с утра уходил на участок Райфл-Сайт, оставляя Шеннон в лагере. Шесть дней, вооружившись киркой и решимостью, он отбивал образцы горных пород.

Шесть дней Бич работал в поте лица своего, не покладая рук.

– Значит, завтра повезет больше. Наверняка повезет… Завтра или послезавтра.

Бич ничего не сказал. Он просто положил широкую ладонь Красавчику на морду и стал гладить, пока у пса от удовольствия глаза не заволоклись дымкой.

Повернувшись к Бичу, Шеннон обратила внимание на темные круги у него под глазами, следы пота и въевшейся в кожу и одежду пыли. Она ежедневно в отсутствие Бича стирала в тазу и полоскала в ручье свою одежду. Затем грела воду, чтобы Бич мог помыться. Вечером она стирала его одежду, а на следующий день он снова приходил потный, пыльный и усталый.

Бич пытался протестовать, говоря, что может работать и в грязной одежде, но Шеннон лишь качала головой и продолжала стирать. Чем еще она могла облегчить Бичу его тяжкий труд? А ей так хотелось это сделать.

– Тебе нужно отдохнуть, – мягко сказала Шеннон. – Ты выглядишь усталым. Ты слишком много работаешь – каждый день с утра до вечера. У тебя нет времени даже поесть.

– Зато я крепко сплю ночью.

Это действительно было так. Но случалось и такое, что он просыпался среди ночи в поту, испытывая ноющую боль в теле и неукротимое желание.

Он задавал себе вопрос: не испытывает ли того же Шеннон?

Но ее он об этом не спрашивал. Шесть дней назад он продемонстрировал ей, что представляет собой страсть. И если Шеннон не хочет испытать ее вновь, он не намерен навязываться с предложением.

Сейчас был ее черед спрашивать и дать ясный ответ. Румянец смущения и томные взгляды – это для девственниц, которые не знают, чего они хотят, и еще меньше знают, как об этом попросить. Вдовушки, вкусившие плод наслаждения, знают все о мужчинах, плотской любви и о силе мужского желания.

– Садись на это бревно, – предложила Шеннон. – Я нагрела много воды, чтобы ты мог помыться.

– Ты хочешь сказать, что от меня воняет, как от старины Разорбека?

Шеннон покачала головой и глянула на Бича из-под опущенных ресниц, пытаясь определить, серьезно ли он спрашивает или подтрунивает над ней. После той грозы их отношения как-то непонятно изменились. Он больше не поддразнивал ее.

И больше не целовал, не обнимал и не ласкал ее так, как тогда, когда мир закружился вокруг нее, а она стала кричать от испытываемого удовольствия.

– Твой запах мне всегда приятен, – поколебавшись, сказала Шеннон. – Просто это несносная пыль набивается во все поры.

– Об этом тоже тебе говорил Молчаливый Джон?

Шеннон покачала головой:

– Я знаю это по своему опыту, что значит работать киркой.

Бич раскрыл было рот, но не нашелся, что сказать. Он молча смотрел на Шеннон, отказываясь поверить в то, что эти тонкие слабые руки могли не просто держать кирку, а еще и работать ею.

– Ты, похоже, здорово удивлен, – заметила Шеннон. – Как видишь, я не такая уж беспомощная, как ты считаешь.

Бич хмыкнул:

– Не такая уж ты умелица, как думаешь.

– Конечно, я не смогу размахивать топором или киркой, как ты, – строптиво сказала она, – но если надо что-то делать, я делаю.

Шеннон повернулась спиной к огню. Она испытывала непонятное раздражение, причем продолжалось это уже несколько дней. Она ловила себя на том, что способна в любой момент взорваться… хотя и не понимала причины.

– И ты находила золото? – спросил Бич.

– Нет, но я работала на оползне на участке Шут. А Райфл-Сайт богаче.

– Это по мнению Молчаливого Джона.

– Я видела руду, которую он приносил, – пояснила Шеннон. – В кварце было много золота. Он называл ее золотой породой.

– Должно быть, он полностью выбрал ту жилу. Судя по тому, что я видел, можно целое лето вкалывать на этом участке и не набрать золота даже на оплату продуктов.

Шеннон почувствовала холодок страха. Золотоносные участки были залогом ее свободы. Без них она попадала в полную зависимость от неведомых ей людей.

– Там есть золото, – упрямо сказала она.

Бич крякнул.

Уголком глаза Шеннон видела, как он вытянул руки и расправил плечи, чтобы стряхнуть усталость и размять напряженные мышцы. Потемневшая от пота рубашка прилипла к нему, обрисовывая его тело.

«Боже, как красив этот человек! – подумала Шеннон. – От одного взгляда на него у меня захватывает дыхание. А когда я думаю о том, что он снова дотронется до меня…»

На Шеннон вдруг обрушились воспоминания о том, что происходило во время грозы под брезентом. Она никогда раньше не подозревала, что можно испытывать подобное наслаждение.

После этого к ней пришла стыдливость. Тот факт, что он никогда не напоминал ей о том, что произошло, и даже мимоходом не дотрагивался до нее, лишь усиливал это чувство. И еще раздражительность.

Она не понимала, что с ней происходило, когда Бич дотрагивался до ее самых интимных мест. Она знала лишь то, что ей хочется, чтобы это повторилось. И поскорее.

Но, очевидно, Бич чувствовал иное. Он не касался ее.

«Может, мне самой попытаться потрогать его».

– Ты хочешь, чтобы я помыла тебе голову? – спросила она. – Я знаю, как неудобно мыть голову в тазу.

При мысли о том, что нежные пальцы Шеннон станут касаться его волос, у Бича сладостно заныло тело, словно забыв об усталости и долгих часах изнуряющей работы. Однако он не хотел допустить того, чтобы чувственное желание стало диктовать ему свою волю.

– Нет, – решительно сказал Бич. – Всю свою сознательную жизнь я обходился без горничной. Не стоит и сейчас опускаться до такого баловства.

Бич схватил таз с горячей водой и направился к ближайшему осиннику, по которому протекал ручей. За ним последовал Красавчик, подпрыгивая и повизгивая, словно щенок. Он любил играть, когда Бич брызгал на него водой.

– И ты, Красавчик! – крикнула вслед Шеннон. – Ты бросаешь меня! Уходишь с каким-то неприкаянным бродягой, у которого улыбка ангела, зато норов почище, чем у самого дьявола!

Однако и Бич, и Красавчик проигнорировали Шеннон. Она вернулась на стоянку, ища, на чем бы ей сорвать злость. На глаза попалась прислоненная к дереву кирка.

– Но я еще не до такой степени сошла с ума, чтобы крушить камень… пока что, – пробормотала Шеннон.

Она проверила воду в ведре, которая висела над огнем на треножнике. Вода была чуть теплая.