Джекпот для миллиардера. Создана для тебя - Вирсавия Вайс

— Просто прилетай!

— Хорошо, Катюша, в обед буду у тебя.

Я вешаю трубку. Вот так просто!

— Господи, — поднимаю голову, — спасибо тебе, спасибо за всё!

Начинаю кружиться по комнате, раскинув руки.

Тошнота опять подкрадывается незаметно, и я снова в туалете.

— Так, Алексеева, кончай фонтанировать.

Вытираю рот рукой и топаю на кухню. Открываю холодильник. Имбирь, лимон, соль, теплая вода. Бульк. Желудок встал на дыбы и тут же успокоился. Сажусь на кровать с идиотской улыбкой на лице. Так, надо найти клинику с консультацией и сразу же утром туда…

Что это?

Все таблоиды и все ленты новостей пестрили до боли знакомой фамилией. Везде его глаза!

Вглядываюсь в прыгающие буквы.

«Самый громкий развод последнего десятилетия! Сенсация! Одна из самых красивых пар разводится! Александр Савицкий объявил о своем разводе со своей женой Ларисой Трояновой. Чем будет этот развод, и какие отступные придется заплатить Савицкому. И самый главный вопрос. Какую роль во всем этом сыграла таинственная Екатерина, поиски которой продолжаются до сих пор? Одни вопросы и пока никаких ответов».

И фото, сотни, тысячи. Открываю фото, где он стоит с красивой женщиной. Господи! На меня смотрела моя копия! Только огромные льдистые холодные глаза, как у снежной королевы. Сын — мальчик лет десяти — похож на Сашу, как две капли воды. Он кажется мне почему-то очень, очень знакомым. Но нет, всё ускользает, как будто мозг наполовину завешен толстой непроницаемой тканью.

Саша. Его фото, сделанное совсем недавно. Господи, родной, что с тобой случилось? Глаза ввалились. Черты лица стали резкими, губы сжаты в тонкую линию.

— Что случилось? — опять проснулся мозг. — Судя по всему, с ним случилась ты!

— Прости меня. — шепчу я, проводя дрожащими пальцами по экрану. — Прости, но так будет лучше. Прости.

Отключаю телефон и иду на кухню. Наливаю стакан воды и выхожу на террасу.

Рассвет, как всегда, впечатляет. Небо раскрашено во все оттенки розового и голубого с пылью золота и серебра. Море сливается с ним у самого горизонта, создавая иллюзию бесконечности мира. И в этом бесконечном мире есть мы. Я и моя маленькая тайна. Я и мой маленький мир. Кладу руку на живот и встречаю новый день. А по щекам слезы прокладывают соленые дорожки по утраченной любви, по потерянному счастью.

— Катя? Катюша, ну ты где?

— Мама! — выныриваю из сна, протирая ладонями глаза. — Прости, уснула. Как долетела?

Сажусь на кровати и чувствую очередной приступ тошноты. Зажав рукой рот, отправляюсь в уже ставший привычным за сегодняшний день путь до ватерклозета. Мать появляется в дверях. Как всегда великолепна. Волосы собраны в строгий аккуратный пучок, глаза слегка оттенены серыми тенями, на губах нюдовая помада. Неизменный аромат Шанель окутывает ей, как невидимый туман.

— Что с тобой? — в голосе появляется тревога. — Катюша?

— Мамуль. — очередной приступ. — Я сейчас.

Выхожу, меня чуть потряхивает. Она сидит на кровати и смотрит на меня. Она знает, она всё поняла.

— Катя?

Сажусь рядом, обнимаю, утыкаюсь в её грудь и рыдаю. Рыдаю взахлёб, как маленькая девочка. Плечи трясутся.

— Ну что ты, солнышко! Это же прекрасно! — она гладит меня по плечам, целует в макушку и смеется. — Давно мечтала стать бабушкой.

— Мечты сбываются, Газпром. — сквозь слезы бубню я.

— Он знает? — вдруг задает она вопрос.

— Кто? — я отстраняюсь и вытираю мокрые щеки руками, всхлипывая и вздрагивая всем телом.

— Савицкий.

Это не вопрос. Это утверждение. Резко встаю, обхватываю себя руками и подхожу к окну.

— Прости, не понимаю, о чём ты. — резко говорю я.

— Не понимаешь или не хочешь об этом говорить? — смеётся она.

Я чувствую, как она подходит ко мне, обнимает за талию, прижимая к себе, и кладет подбородок на плечо.

— Ты его любишь?

— Мама, давай не будем!

— Хорошо, солнышко. Только ты должна знать, он скоро тебя найдет.

— Он не сможет!

— Катюш, еще пара недель, и он придёт ко мне, и я должна знать, что ему говорить.

— Всё, что угодно, только не правду. Я не хочу его видеть! У него своя жизнь, у меня своя. Я не хочу снова быть «Кровавой невестой». Я не хочу! Не хочу!

Истерика накрывает меня удушливым мокрым покрывалом. Кулаки впечатываются в стекло. Оно разлетается вдребезги, рассекая кожу, сосуды, впиваясь в меня жалами острых осколков.

— Катя!

Мать хватает простынь, перетягивает мои руки и вызывает скорую.

— Срочно! Дочь! Алексеева Екатерина Владимировна, двадцать восемь лет. VIP-палату. Я сейчас свяжусь с Алексеем Григорьевичем. Да! Томилина! Ждем! И чтобы ни одна живая душа.

Звуки сирены раздались практически мгновенно. Меня упаковали в секунду и повезли в частную клинику. Уже через пару часов всё было сделано. Я лежала в отдельной палате, которую охраняли два шкафоподобных амбала.

Гинеколог подтвердила наличие беременности и сказала, что через пару недель, если я останусь тут, поставит меня на учет. Мать посмотрела на меня. Я мотнула головой.

— Она останется. На приём приходить нужно?

— Желательно. — улыбнулась гинеколог. — Мы выберем с Екатериной Владимировной удобное для неё время. Свой личный номер я оставила. Всего хорошего, поправляйтесь.

У матери зазвонил телефон. Она взяла трубку и побледнела.

— Я сейчас, солнышко.

Закрыв экран рукой, она вышла из палаты в коридор. Я прислушалась.

— Да. Слушаю вас. Нет, я не смогу в ближайшее время. Нет, я в отъезде. Не надо приезжать. Молодой человек, это допрос? Нет. Хорошо. Пятнадцатое августа меня устроит. Это ваши проблемы. Всего хорошего.

Мать зашла и села в кресло у окна, задумчиво глядя куда-то в пространство.

— Мама?

— Катя, у тебя времени до пятнадцатого августа- тихо сказала она. — Решай, что ты будешь делать. Мне нужно знать, как поступать дальше. Я тебе говорила, что он тебя найдет.

— Это он? Но как?

— Если такой человек, как он, ставит себе цель, он