Порочная луна - Си Джей Праймер

— Брось это, — приказываю я.

— Нет, — выдавливает она сквозь зубы, костяшки ее пальцев белеют, когда она делает обратное, крепче сжимая ручку и изо всех сил пытаясь высвободить руки.

Я сближаю ее запястья, меняя захват, чтобы прижать их обе одной рукой. Затем другой разжимаю ее кулак, пока нож не выпадает. Как только он падает на землю, я поднимаю эту чертову штуковину и забрасываю ее как можно дальше в лес, удовлетворенный, когда слышу, как он приземляется где-то вдалеке.

— Разве я не говорил тебе не убегать, Луна? — спрашиваю я снова, перенося свой вес на нее, чтобы она была надежно зажата подо мной.

— Пошел ты нахуй! — кипит она, бросая на меня кинжальные взгляды.

— Да, тебе бы это понравилось, не так ли? — я язвлю. — Если бы я трахнул тебя в грязи, как животное, которым ты и являешься?

Она взволнованно фыркает, извиваясь напротив меня, но нет никакой ошибки в том, что звук переходит в нечто подозрительно похожее на стон, когда я наваливаюсь на нее всем своим весом, твердый выступ моего члена упирается в вершину ее бедер.

— Это то, чего ты хочешь, не так ли? — бормочу я, напряжение в моем теле натянуто туже, чем тетива лука.

Она издает горлом насмешливый звук, хмуро глядя на меня.

— Не делай вид, что не понимаешь.

— Я не понимаю.

— Тогда почему у тебя сейчас такой стояк? — издевается она, приподнимая бедра вверх, чтобы доказать свою точку зрения, насаживаясь на меня.

— Почему ты трешься обо меня как сучка во время течки? — огрызаюсь я, отстраняясь от прикосновения.

Ее губы изгибаются в коварной ухмылке, когда она раздвигает бедра, обхватывая меня ногой за талию, чтобы снова притянуть меня к себе.

— Ты имеешь в виду вот так? — мурлычет она, покачивая бедрами.

— Прекрати это, — рычу я сквозь стиснутые зубы.

Каким-то чудом на этот раз она действительно слушает. Как только слова слетают с моих губ, она внезапно замирает, серьезно глядя мне в глаза.

— Тогда отпусти меня.

Я сжимаю челюсти, качая головой.

— Никогда.

Она тяжело вздыхает, сдувая с глаз выбившуюся прядь волос.

— Хорошо, тогда дай мне подняться и, по крайней мере, сделай так, чтобы это был честный бой, — умоляет она.

Я снова качаю головой.

— Я не буду с тобой драться.

— Ты думаешь, я просто добровольно вернусь в эту крошечную камеру? — усмехается она.

— Если тебе дорога твоя жизнь.

Она прищуривает на меня глаза, хмуро кривя губы.

— Тогда, очевидно, ты не ценишь свою.

Мы вдвоем долго смотрим друг на друга, запутавшись в безмолвной битве желаний. Я остро ощущаю каждое место, где соприкасаются наши тела, то, как наше прерывистое дыхание смешивается, напряжение в моих мышцах усиливается от усилия сдержаться. Я чувствую жар ее сердцевины прямо напротив моего члена, до боли твердого и умирающего от желания погрузиться в нее. Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь хотел чего-то или кого-то больше, чем я хочу этого и ее прямо сейчас. Но я не могу.

Должно быть, какое-то свидетельство моей внутренней борьбы отражается в выражении моего лица, потому что у Луны внезапно появляется озорной блеск в глазах, она облизывает свои плюшевые губы, прежде чем приоткрыть их, чтобы заговорить.

— Ну, и что это будет? — насмешливо спрашивает она, приподнимая бедра, чтобы потереться обо меня. — Мужайся, начальник. Либо освободи меня, борись со мной, либо трахни меня.

Этот ультиматум подрывает последнюю нить моего самоконтроля, и есть только один выход.

— Хорошо, ты так сильно этого хочешь, то я, черт возьми, дам тебе это, — огрызаюсь я, резко опускаясь на колени и наклоняясь, чтобы перевернуть ее на живот.

Затем я хватаю ее за бедра, поднимаю на колени и стягиваю шорты с ее бедер. Она не сопротивляется мне и не пытается вырваться — не то чтобы я давал ей такой шанс, учитывая, как быстро все это происходит, — и я клянусь, что чувствую, как дрожь возбуждения пробегает по ней, когда я расстегиваю пуговицу на джинсах и прикасаюсь кончиком члена к ее хорошенькой розовой щелке.

Он твердый, как сталь, тяжелый в моей руке, когда я провожу головкой по ее скользким складочкам, и с ее губ срывается тихий жалобный стон, который дает мне понять, что я не единственный, кто хочет этого. Она чертовски промокла насквозь, ее ноги дрожат, а спина выгибается дугой, когда я встаю на одну линию с ее входом и толкаю толстый кончик своего члена внутрь. В то же время она откидывается назад, чтобы встретиться со мной, ее жадная киска заглатывает меня глубже, и мы оба стонем от этого ощущения.

Черт возьми, она такая тугая. Погружая кончики пальцев в плоть ее бедер, я наполовину выхожу и снова врываюсь внутрь, ее внутренние стенки сжимают мой обхват, когда я продвигаюсь глубже с каждым неглубоким толчком. Она встречает каждое движение бедрами назад, затем мой таз ударяется о ее задницу, когда я опускаюсь на дно, видя гребаные звезды, в то время как она с низким стоном падает вперед на локти.

Я откидываюсь назад и снова толкаю бедра вперед, стиснув зубы от желания взять ее так, как я действительно хочу.

— Это то, чего ты хочешь, Луна? — я рычу, когда врываюсь в нее сзади, набирая темп, все еще сохраняя некоторое подобие контроля.

Проводя ладонью по изгибу ее позвоночника, я зарываюсь пальцами в ее волосы на затылке, поворачивая ее лицо вбок и прижимая ее щеку к грязи.

— А?

Ее пальцы скребут по земле, когда она смотрит на меня снизу вверх, ее глаза затуманены похотью.

— Да! — выдыхает она, и это слово растворяется в стоне, когда я врываюсь в нее сильнее.

— Чертовски отчаянно, — бормочу я, мои яйца напрягаются с каждым движением сквозь ее тугой жар. — Просто умоляй, чтобы ты использовала мой член, принимая его, как шлюха.

Словно в доказательство моей точки зрения, она начинает двигаться напротив меня сильнее с каждым толчком, как будто не может насытиться.

— И это все, что у тебя есть? — задыхается она, чертовски насмехаясь надо мной.

Вот тогда я перестаю сдерживаться. Впервые в жизни я поддаюсь низменным побуждениям, с которыми постоянно борюсь, и трахаю ее так, как я хочу; как мне нужно. С каждым резким ударом моих бедер я даю ей больше, задавая мучительный темп, который заставляет ее кричать — не от ужаса, а в экстазе. Ей, блядь, нравится, что это жестко. Ей нравится грубость. Я отдаю ей все, что у меня есть, а она не только принимает это, но