Грезы наяву - Барбара Картленд

— И вы воображаете, что избавили меня от беспокойства своим отъездом, не сказав ни слова ни мне, ни Беттине?

— Я оставила ей записку… с просьбой… вести себя хорошо.

— Как может она обойтись без вас? И как я смогу?

Мелите на мгновение показалось, что она что-то не так расслышала. Потом, широко раскрыв глаза, она вопросительно посмотрела на него. Маркиз протянул руки и нежно привлек ее к себе.

— Беттина не может жить без тебя, дорогая, — сказал он, — и я тоже!

Ласково, бережно, словно боясь напугать Мелиту, он нашел губами ее губы.

Мелита была настолько поражена, что едва сознавала, что происходит. Ей казалось, что все это сон, что она незаметно для себя уснула и теперь погружена в сладкие грезы.

Но когда какая-то волшебная волна, горячая и неукротимая, поднялась в ней и достигла находившихся в дивном плену губ, Мелита поняла, что к ней пришла любовь, которой она жаждала, но не надеялась обрести.

Это было чувство такое прекрасное, чистое и совершенное, что оно могло исходить только свыше.

Чувствуя, как отвечают ему ее нежные, невинные, сладкие губы, маркиз крепче обнял девушку, и она поняла, что отныне никогда уже не будет знать ни страха, ни одиночества, потому что всем своим существом навеки соединилась с ним.

Наконец маркиз оторвался от ее губ.

— Я люблю тебя, дорогая, — сказал он. — Я не могу даже представить себе жизнь без тебя и прошу тебя скорее стать моей женой.

Свет, вспыхнувший в ее глазах, показался ему лучом восходящего солнца.

Мелита смущенно спрятала лицо у него на груди.

— Я так боюсь спугнуть тебя, — признался он. Она никогда раньше не слышала у него такого голоса. — Но я стану беречь тебя, мое бесценное сокровище, и тебе больше никогда не придется ничего бояться, как это было в первые дни после твоего приезда.

— Я ничего не боюсь… когда ты рядом, — прошептала Мелита.

— Клянусь тебе, — пообещал маркиз, — что я никогда не огорчу тебя ничем и никому этого не позволю.

Мелита подняла на него взгляд и затаила дыхание.

Лицо его преобразилось, девушка увидела в его глазах то, что она жаждала увидеть, — любовь.

— Я люблю тебя, — произнесла она робко, зная, что он ждет от нее этих слов.

Маркиз снова начал целовать ее, все более жадно и требовательно, но в то же время с бесконечной нежностью, как величайшую драгоценность.

Не выпуская Мелиту из объятий, он посадил ее рядом с собой на софу.

— Нам нужно о многом поговорить, у нас столько всего впереди, — сказал он, — но сейчас я могу думать только о том, что ты моя и тебе больше никогда от меня не убежать.

— Я… никогда этого не захочу.

— Когда мне сообщили, что Беттина пропала и что ты уехала из Сэрл-Парка рано утром, мне показалось, что я схожу с ума. Я не знал, куда ты отправилась, и переживал, что вдруг у меня не окажется твоего адреса.

— Тетя Кэтрин знает, где я живу.

— У меня не было никакого желания говорить о моих чувствах к тебе с твоей теткой или с кем бы то ни было, пока я не узнаю, как ты относишься ко мне.

— Разве ты… не догадался?

— Я видел, что ты обрадовалась при виде меня, когда я появился вчера на чердаке, но я говорил себе, что в тот момент ты бы обрадовалась любому, кто бы спас вас с Беттиной из лап похитителей.

— Я молилась, чтобы ты… пришел, — прошептала Мелита.

— Беттина рассказывала мне, но ведь кому же, как не мне, было спасать своего ребенка.

После недолгого колебания Мелита призналась:

— Когда ты протянул мне руку и я… дотронулась до нее, я поняла, что… люблю тебя. Я любила… любила тебя и раньше, но только не сознавала этого.

— Я так мечтал услышать эти слова, — сказал маркиз. — Я уже говорил тебе, что я боялся, смертельно боялся как-нибудь напугать тебя, и мне показалось, что именно это и случилось.

— Я бы… никогда не ушла, если бы твоя мать… не приказала мне.

Маркиз теснее привлек ее к себе.

— Я давно уже считал, что пребывание за границей пошло бы ей на пользу. Когда я завтра вернусь домой, то предложу ей уехать в Монте-Карло, где она всегда мечтала иметь виллу.

— Я бы не хотела… лишать ее дома.

— Речь идет не об этом, — возразил маркиз. — Насколько я ее знаю, она уедет с удовольствием. Моя мать терпеть не может однообразной загородной жизни. А затем, моя любимая, мы поженимся, и как можно скорее.

— Ты уверен, что я… нужна тебе? — спросила Мелита. — Я люблю тебя, но… если ты хочешь, я по-прежнему останусь при Беттине ее компаньонкой.

Маркиз засмеялся.

— И ты думаешь, я этим удовольствуюсь? Я хочу, чтобы ты была при мне в качестве моей жены. — Глядя ей в лицо, он продолжал: — Что в тебе есть такое, что отличает тебя от всех других женщин, каких я когда-либо знал? Меня не только чарует твоя красота, не только восхищает оригинальность твоих мыслей.

Целуя ее в лоб, он ответил сам себе:

— Я думаю, это чистота твоей души, исходящее от тебя добро, околдовавшее меня с того самого вечера, когда мы впервые говорили с тобой и я старался развеять твои опасения.

— Какие… чудесные слова ты говоришь мне!

— Они чудесные, потому что ты сама — чудо, — сказал маркиз. — Ты уже так изменила все в моем доме, что я не узнаю его.

— Правда? — Мелита взглянула на него с удивлением.

— Благодаря тебе моя дочь превратилась из «трудного ребенка» в прекрасную девочку, которую я с каждым днем люблю все больше и больше. Ты заставила меня осознать, что я должен изменить не только мое поведение, но и себя самого. Когда я вижу тебя, я чувствую, что ты приносишь свет, исцеление и радость. Ты наделяешь все, с чем соприкасаешься, необыкновенной, ранее никому не доступной красотой.

— Теперь ты действительно… пугаешь меня! — воскликнула Мелита. — Как я смогу… оправдать твои ожидания?

— Ответ прост, — сказал маркиз. — Тебе только надо быть самой собой. О любимая, какое счастье, что я нашел тебя!

И он снова принялся целовать ее и целовал до тех пор, пока ей не показалось, что они оба оторвались от земли и парят в звездном небе. Эта ночь была полна для нее такого дивного света, что Мелита чувствовала, как их любовь озаряет весь мир.

Через некоторое время маркиз сказал с предупредительностью, какой она в этот момент никак от него не ожидала:

— А теперь тебе пора спать, дорогая, ты, наверно, очень устала.

— А… а как же ты?

Он улыбнулся.

— Как ты сама понимаешь, мне было бы в высшей степени неловко оставаться здесь, но у меня есть друг, который живет неподалеку от Сент-Олбанса. Я уверен, он будет рад приютить меня. Он, конечно, удивится, увидев меня так поздно, но я найду подходящий повод.