Лукан. Конец - Адриана Бринн

Простит ли она меня за то, что я был дерьмом тогда?

Прощу ли я ее за то, что она так долго скрывала от меня мальчика?

Именно поэтому я выбрал этот город.

Флоренция.

Город славится своей культурой, искусством эпохи Возрождения и памятниками архитектуры.

С этой женщиной у меня связано немного воспоминаний, но одно из них, которое я ношу с собой повсюду, — это боль в сердце и удивление в ее глазах, когда я так давно привел ее в музей и она увидела вблизи призрачно прекрасную картину с изображением маленькой девочки в окружении чудовищ. Я не считаю себя романтичным человеком, но в тот день я почувствовал, как мое сердце забилось после десятилетия душевной боли и молчания.

Даже сейчас, когда правда об исчезновении моей матери не дает мне вздохнуть, а воспоминания о сестре преследуют меня во сне. Я все еще чувствую покой, когда она рядом. А еще есть мой сын Роман. Маленький мальчик, который так похож на свою мать, что почти невозможно сказать, есть ли в нем кровь Вольпе. В первый момент, когда я увидел этого мальчика, у меня сжалось сердце. Может быть, потому, что он похож на Андреа, а может быть, потому, что он способен одним взглядом своих невинных глаз заглушить шум, который преследует меня повсюду.

Такие же глаза, как у его матери.

Она оказывает на меня такое же влияние.

Я смотрю в ее сторону: она отказалась от вычурных нарядов и одета в белый сарафан с красными цветами по всей длине. На голове большая шляпа, а под ней — длинные светлые волосы, убранные назад. Она даже лучше, чем в моих самых смелых мечтах.

Мой телефон пикает в кармане, и я вижу оповещение о новом письме. В теме письма говорится о результатах анализа ДНК.

Черт.

Я решаю не открывать письмо прямо сейчас. Я подожду, пока мы вернемся домой. Подожду, пока она не почувствует себя в безопасности, чтобы прийти ко мне и признаться. Если она сама мне все расскажет, я смогу смириться с тем, что она прячет от меня моего сына и откровенно врет мне в лицо.

Что-то внутри меня уже знает правду.

Я называю его своим с того самого дня, как узнал о нем.

Я снова смотрю на нее и вижу, что она разговаривает по FaceTime с Романом. Я слышу, как наш сын рассказывает маме о своем дне и говорит, как сильно он по ней скучает. В этот момент время останавливается, и я смотрю на ее красивое лицо, озаряющееся каждый раз, когда парень говорит.

Моя жизнь запятнает их.

Это обязательно произойдет.

Эта жизнь сломила обеих наших матерей и стоила мне сестры.

Сделал ли я правильный выбор, притащив к ним свою беспорядочную жизнь?

Андреа прощается и заканчивает разговор.

— Теперь ты скажешь мне, куда мы направляемся? — Она не удосуживается посмотреть мне в лицо. Она борется со мной на каждом шагу. Я сломаю эти проклятые стены, покрытые шипами, нравится ей это или нет. Я предвидел каждый ее шаг, но никогда — ребенка. Как я могу быть жестоким с матерью моего сына? Когда я не понаслышке знаю, как это губительно для юного сердца. Черт, это чувство вины гложет мою душу, и я не могу избавиться от мрачных мыслей, которые продолжают преследовать меня.

Моя мама.

Какое отношение она имела к ирландцам?

Мне нужно позаботиться об этом, как только я вернусь домой. Мне чертовски не нравится, что у этого чертова ирландца была связь с моей матерью, а я все это время был в неведении. У нас совместный бизнес, черт возьми. Я знаю, как извращенно работает мозг Томмазо. Он ничего не сказал бы мне о тайной жизни моей матери и ее связи с ирландцами, поэтому я не стал тратить время на расспросы.

Я отбрасываю эти мысли и сосредотачиваюсь на настоящем.

— Я же говорил, что это сюрприз. Ты всегда была такой надоедливой? — Она показывает мне средний палец, и я мельком вижу ту девушку, которой она была раньше. — А почему ты на каблуках? Я же сказал, что мы будем гулять по улицам Флоренции.

— Как будто я когда-нибудь надену что-то кроме каблуков. — Она фыркнула.

— Ага, к концу дня ты пожалеешь, что не послушала меня. — Я говорю ей, прежде чем открыть дверь, чтобы мы могли начать прогулку по прекрасным улицам Флоренции.

Я люблю этот город.

Это мой дом вдали от дома. Каждый раз, когда я приезжаю в этот город, мне кажется, что я нахожусь там, где должен быть.

Здесь мы не должны быть врагами.

Я готов отпустить ситуацию и оставить все как есть, если она просто поделится со мной своими истинами и впустит меня. Мне двадцать три года, и я чертовски устал бороться. Я борюсь уже семнадцать лет, и это медленно и мучительно съедает меня изнутри.

Я просто тупица.

Я зол, но понимаю, почему она посчитала, что лучше скрыть от меня Романа. Я действовал под влиянием импульса, потому что, когда дело касается Андреа, я только этим и занимаюсь. Я всегда все порчу, но не в этот раз. На этот раз я получу девушку, даже если мне придется разыграть все грязные карты в своей колоде, чтобы она осталась со мной.

Так и сделаю.

Я хотел провести этот медовый месяц с ней наедине, не отвлекаясь ни на что, чтобы разрушить ее стены и показать ей, как хорошо нам может быть вместе. Все зависит от того, покажет ли она мне всех своих демонов, откроет ли всю свою правду или будет продолжать лгать?

Я слишком запутался.

Мне нужно ее признание.

В тот момент, когда она почувствует себя достаточно безопасно, чтобы открыть мне, что я отец Романа, я буду уверен, что она доверяет мне. Что в этом браке она чувствует себя уверенно и безопасно. У нас может быть хорошая жизнь, и я намерен заставить ее понять это до того, как нам придется вернуться домой.

Я обхожу машину, чтобы открыть ей дверь. В каждом фильме джентльмен, который пытается задобрить свою даму, открывает ей дверь. Посмотрим, сработает ли это дерьмо с моей маленькой упрямицей. Как только ее ноги касаются кирпичной улицы, она падает вперед прямо мне в руки. Я ловлю ее прежде, чем она падает на землю, и мы оказываемся нос к носу. У нее нет другого выбора, кроме как держаться за меня, и это, должно