Коварный супруг - Катарина Маура

— Ты думаешь, я не сделаю этого? — спрашиваю я, придвигаясь чуть ближе, мое тело гудит от адреналина и желания.

— Я бросаю тебе вызов, — шепчет муж мне в губы, и я поддаюсь, зажав его нижнюю губу между зубами. Он крепко сжимает мои волосы и стонет, целуя меня, быстро беря контроль над собой. Его движения одновременно медленные и решительные, он углубляет наш поцелуй и притягивает меня к себе, позволяя почувствовать, насколько он тверд. Мысль о том, что он хочет меня так отчаянно, только разжигает мое желание, и я не могу удержаться от стона, когда он проводит своим языком по моему.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчет он мне в губы. Он начинает двигать бедрами, и то, как он чувствуется между моих ног, сводит с ума. Я задыхаюсь от желания, одна рука зарывается в его волосы, а другая начинает блуждать по его груди и прессу, и мои запреты исчезают. У меня перехватывает дыхание, когда его руки проникают под футболку, а большой палец нащупывает трусики. Мои бедра непроизвольно двигаются навстречу его рукам, моя потребность в нем обретает собственную жизнь.

Ксавьер стонет и целует меня сильнее.

— Ты мокрая, — стонет он мне в губы, отодвигая ткань и проводя большим пальцем по моему клитору.

Я громко стону, не в силах сдержаться.

— Ксавьер, — умоляю я, крепче вцепившись в его волосы, и снова притягиваю его рот к своему. Он массирует мой клитор, медленно доводя меня до оргазма, и я стону в его губы, не в силах сдержаться. — Пожалуйста, — шепчу я, мои ноги дрожат.

Ксавьер отстраняется и смотрит на меня, заставляя повернуться к нему лицом, пока он держит меня на грани.

— Пожалуйста, что? — спрашивает он, забавляясь со мной. — Ты хочешь кончить для меня, не так ли? — говорит он, ухмыляясь, когда его прикосновения становятся грубее и быстрее. — Я дам тебе то, что ты хочешь, если ты вежливо попросишь.

— Ты невыносим, — говорю я ему, сильнее прижимаясь бедрами к его рукам, отчаянно оседлав его руку. Я так близка, и он это знает.

— А ты прекрасна, — шепчет он, когда мои мышцы начинают сокращаться, а стоны становятся бессвязными. — Да, — стонет он, его глаза полны желания. — Кончи для своего мужа, Котенок.

Я прижимаюсь лбом к его плечу, мое дыхание становится неровным, когда волна за волной наслаждение проносится сквозь меня, вызывая головокружение. Ксавьер поворачивает голову, чтобы поцеловать меня в щеку, его руки обхватывают меня, крепко обнимая, не давая реальности оторваться от меня еще на несколько мгновений.

Он нежно гладит меня по спине, пока мое дыхание выравнивается, и внезапно я боюсь поднять голову, хотя несколько минут назад я была такой смелой.

— Тебе ведь нужно закончить кое-какую работу, не так ли? — шепчет он, словно давая мне выход, словно он знает, насколько уязвимой я вдруг почувствовала себя. Ксавьер прижимается к моей щеке еще одним поцелуем, и я немного отстраняюсь, не сводя с него взгляда.

Он усмехается и щиплет меня за подбородок, поднимая мое лицо, а затем наклоняется и целует меня, медленно, неторопливо, прежде чем отстраниться. Наши глаза встречаются, и он улыбается так мило, что я не могу не покраснеть, когда отстраняюсь от него и хватаю свой ноутбук. Я думала, он будет дразнить меня, но он просто ложится на бок и наблюдает за тем, как я притворяюсь, что работаю, больше часа, пока в конце концов его дыхание не становится глубже, и он не засыпает.

Ксавьер всегда приводил меня в замешательство, но никогда так сильно, как в эти дни. Я думала, что буду очень несчастна, будучи замужем за ним, но вместо этого он постепенно наполняет меня надеждой, которую я совершенно не должна испытывать, — надеждой на то, что, возможно, бабушка была права насчет него.

Глава 29

Ксавьер

Я откидываюсь на спинку кресла в своем чертовом конференц-зале, пока моя жена смеется над тем, что сказал Грэм, а я в это время тихонько строю планы его гибели. Мне понадобится всего несколько дней, чтобы уничтожить его бизнес и снизить цену акций, и тогда я смогу вступить в дело и организовать враждебное поглощение. Я не могу полностью лишить его статуса акционера, но если мне удастся заполучить достаточное количество акций, я смогу вытеснить его из этого проекта и сделать так, чтобы он держался подальше от моей жены.

— Ты не можешь все еще помнить это, — говорит Сиерра, ее глаза наполнены ликованием. — Мне было шесть лет!

Может быть, шантаж будет быстрее. Наверняка на него можно что-нибудь найти? Ни у кого нет чистой страницы — даже у самых добрых душ. Враждебное поглощение может занять месяцы, но его репутация? Ее можно испортить за считанные дни. Как и его кости.

— Конечно, я помню, — отвечает он. — У моей мамы есть фотографии того дня в рамке. Мы с тобой в том крошечном детском бассейне, прямо-таки дрались из-за этой дурацкой утки для купания.

Наша встреча закончилась двадцать минут назад, а они оба все еще сидят здесь, вспоминая моменты, которые я не разделяю со Сиеррой, и это, черт возьми, уничтожает меня. Я знаю ее почти два десятка лет, но он знает ее дольше.

Я вздыхаю с облегчением, когда Грэм наконец поднимается на ноги и собирает свои документы. Вчера вечером все казалось таким идеальным, но сегодня Сиерра едва взглянула на меня, и это чертовски больно. Как будто я вообще не существую, когда он в комнате.

— За углом есть новое бистро, — мягко говорит Грэм, его слова явно предназначены только для нее. — Может, сходим туда, раз ты еще не обедала?

— Сиерра, — огрызаюсь я, мой голос выдает мой нарастающий гнев. — У тебя есть минутка?

Ее глаза встречаются с моими, и я удерживаю ее взгляд, впиваясь в нее. Плечо Грэма задевает ее плечо, и он наклоняется в ее сторону, его рот оказывается слишком близко к ее уху.

— Хочешь, чтобы я тебя подождал?

Она поворачивается к нему лицом и улыбается так, что у меня прямо сердце замирает, разбиваясь на кусочки.

— Нет, все в порядке, — говорит она, ее тон мягкий и приятный. — Мы наверстаем упущенное позже.

Она смотрит ему вслед, когда он выходит, и я подхожу