Когда мы встретимся вновь - Виктория Александер

– Вполне достаточно.

– И сожаления? – Он поцеловал ее ладонь. – Покаяния?

Она вскинула брови:

– Письмо было кратким.

– Значит, вы прощаете меня?

– Конечно! – Ей этого не хотелось делать, но она вырвала свою руку. – За что я должна простить вас, собственно говоря?

– Как за что? – вздохнул он. – А моя грубость, надменность? Ваши секреты – только ваши, как и ваше прошлое – это только ваше прошлое. И если мы когда-то встречались в прошлом, а вам не очень-то хочется в этом признаться, то я буду думать, что у вас на это есть своя причина.

– Вы так думаете? – Памела с интересом посмотрела на него.

Алексей был не из тех мужчин, которые легко отказываются от того, что им хочется узнать.

– Я не могу себе представить какая, хотя кое-что все же приходит мне на ум.

– Неужели?

– У меня удивительно богатая фантазия, Памела. Иногда я даю ей волю, особенно когда это касается женщин, с которыми я встречался. А уж если я женщину целую...

– Вы никогда не забываете женщину, которую поцеловали?

– Именно так.

– Могу я спросить, что вы получаете в ответ?

– Надеюсь, вы мне это скажете. – Заложив руки за спину, Алексей зашагал по библиотеке, напоминая своего учителя латыни. – Во-первых, мне показалось, что у вас ужасный акцент и вы потеряли память.

Памела покачала головой:

– Не помню, чтобы я когда-либо теряла память.

– Как вы можете помнить что-либо, когда у вас нет памяти?

– Верное замечание.

– Я призадумался. Возможно, этот поцелуй – препятствие для каждого из нас, и вы постараетесь сделать это такой же тайной, как ваши другие неприятные воспоминания из прошлого.

Памела подавила улыбку.

– Не очень хороший поцелуй?

– Это вполне возможно. Я подумал: а вдруг мой поцелуй помешал кому-нибудь другому? Вдруг вам захотелось выбросить его из памяти? – Он посмотрел на Памелу. – Чтобы потом не разочаровываться.

– Понимаю. – Памела прикусила губу, чтобы не рассмеяться. – Если ваш поцелуй...

– Лучше говорить «наш поцелуй».

– Хорошо, наш поцелуй был такой отвратительный, что мне просто хочется его забыть. И я заставлю себя это сделать.

– Потому что вам пришлось бы сравнивать меня с другими мужчинами, – он ехидно улыбнулся, – и не в их пользу. Вы должны согласиться, что последнее вполне возможно.

Памела на этот раз не удержалась от смеха:

– Звучит надменно, вы так не считаете?

– Да, по-видимому. Надменность – это мой крест, как и мое обаяние. Что вы думаете о моих теориях?

– Очень хорошо, – улыбнулась Памела. – Вполне приемлемы.

– И точны.

– Я бы их назвала интересными, а не точными.

– Я рад, что вы так думаете. – Алексей улыбнулся и указал рукой на поднос с чайными чашками и тарелку с бисквитами на столике у камина. Бокалы и графин с бренди стояли поодаль на другом столике. Все это приготовил Грэм.

– Легкая закуска? Я подумал, что вам захочется выпить чаю или даже бренди, если предпочитаете. Сейчас, в это время дня, я люблю хороший бренди, но, возможно, для вас это слишком рано.

– Выпить чаю – это прекрасно! Я подозреваю, что теперь мне понадобится все мое остроумие.

Алексей с пониманием улыбнулся, от чего у нее что-то дрогнуло в сердце.

Это невозможно, но ей казалось, что она уже была готова броситься в его объятия. Она глубоко вздохнула и окинула взглядом библиотеку:

– Где здесь за гардинами прячется Грэм? Или я сама себе налью чай.

Алексей засмеялся:

– Здесь нет ни Грэма, ни вашей тетушки. Я сам убедился в этом.

– Неужели? – Памела подошла к подносу.

Налив чашку чаю, она присела на край софы.

– Почему вы это сделали?

– Потому что я хочу поговорить с вами наедине.

– Почему?

Памела прищурилась, на что Алексей рассмеялся:

– Подойдите ко мне, Памела. И не смотрите на меня так! Я уже перед вами извинился. Я уже распростерся перед вами ниц, но...

– Едва ли.

– Допустим, я не падал ниц, – пожал плечами Алексей. – У меня еще не было такой привычки.

– Я буду рада помочь вам получить ее. – Памела мило улыбнулась.

– Не сомневаюсь. Но не сейчас, в другое время, – любезно сказал Алексей. – А что касается вашего вопроса, я просто думаю, что мы достаточно знаем друг друга, чтобы продолжать этот фарс. Мы появимся на публике впервые завтра, но я не так много знаю о вас.

Памела пила чай, поглядывая на принца поверх чашки.

– Что бы вы хотели узнать?

– Что ж, мне кажется, что мужчина, собравшийся жениться, обязательно спросит у женщины, ну, например, о том, какой цвет она любит.

– Синий.

– Синий, как при шторме или как синее небо в полдень?

– Синий, как при шторме, – сказала она не задумываясь. – Я люблю штормы.

– Отличный вкус. – Нечто лукавое блеснуло в его глазах. – А какие цветы?

– Розы.

– Ну конечно. Красные?

– Желтые.

– О, как интересно! – Он отпил глоток бренди. – Композитор?

– Я люблю многих. Гайдн, Бах. – Она задумалась. – Шуберт.

– Книги?

– Очень много. – Поставив на стол чашку, она встала, подошла к ближайшей полке с книгами, быстро пробежав глазами по корешкам обложек. Однако она то и дело поглядывала на Алексея, наливавшего себе бренди. – Я всегда любила приключения. Когда была девочкой, то любила читать «Эмелину», «Удольфские тайны» и «Цецилию».

– Значит, вы первая из женщин, которая любит приключения?

– Я также люблю «Робинзона Крузо». – Памела опять посмотрела на принца. – И «Тома Джонса».

– Как интересно, – пробормотал он почти про себя.

Памела рассмеялась и снова повернулась к книгам, ища пьесы Шекспира.

– Я люблю Шекспира, конечно, но только его комедии. Хотя люблю и «Антония и Клеопатру», несмотря на конец.

Алексей подошел к ней и тоже стал читать заглавия книг. Если Памела быстро обернется, то сможет оказаться в его объятиях, и тогда ему удастся ее поцеловать...

– А как вам нравится «Ромео и Джульетта»? – Он указал на корешок книги. – Думаю, что женщины, особенно те, кто предпочитает романы, любят «Ромео и Джульетту».