Искры на ветру - Ольга Ярошинская

— Хорошая идея! — одобрила Хильда. — Оставим это на послезавтра. Еще предложения?

— Я, пожалуй, пойду, — усмехнулся он, направляясь в глубь драконятника.

— А куда? — спохватилась она.

— Полетаю на Дымке.

— Без Вив?

— Мне надо проораться в одиночестве, — сказал Элай. — Накопилось.

— Залети подальше в море, — посоветовала Хильда. — Вдруг заодно удастся поймать тунца.

У загона с Сильвой Элай задержался. Драконица перестала отказываться от еды, но все еще демонстрировала суровый нрав. Завидев Элая, принюхалась, повернула морду. Красивый зверь: чешуя блестит даже в полумраке загона, крылья как будто стали еще шире, хотя она и раньше была очень быстрой.

— Полетаешь со мной? — миролюбиво предложил Элай, но Сильва оскалила зубы.

— Куда-то собрался? — спросил Туч, появляясь рядом с ящиком, полным рыбы.

Подбросил одну, и рыбка исчезла в пасти Сильвы.

— Полетаю немного.

— Без Вив? — удивился он точно как Хильда.

— Мужчине иногда надо побыть одному.

Судя по тому, как удивленно вытянулось лицо Туча, ложь получилась не слишком удачной.

— Готовлю ей подарок, — добавил Элай, и Туч понятливо покивал. — Позаботься о ней, если… пока меня не будет.

— А ты надолго?

Элай свистнул, подзывая дракона.

— Нет.

— В Айдану? — не отставал Туч. — Можно я с тобой? Что за подарок, Элай?

Не став дожидаться, пока Дымок приземлится, он взлетел сам, уходя от ответа.

Если он победит в этом поединке, и если тот вождь не наврал. Если там нет засады, если записка вообще не глупая шутка. Тогда он подарит Вивиане армию красноперых, корону и все королевство. Слишком много «если», но упустить такую возможность Элай не мог. Другой может и не представиться.

Внизу мелькнули рыжие волосы Вив, и сердце на миг застучало быстрее. Элай направил дракона в сторону города, чтобы никто не заподозрил неладное, пролетел над бухтой и бронзовой дорожкой заката. Красноперый написал — после захода солнца, так что Элай покружился над морем и позволил Дымку выловить рыбу, плескавшуюся в волнах.

— Сегодня я буду сражаться без тебя, — сказал дракону, погладив черную шею. — Дело чести. Но будь начеку.

Он ни за что не проиграет. Но если что-то пойдет не так, можно свистнуть Дымку и удрать. В конце концов, лучше отступить и выиграть бой позже, чем бесславно погибнуть.

Вернувшись к Драхасу, Элай сделал круг над крепостью, подлетел к сторожевой башне поближе, чтобы его на обратном пути не приняли за красноперого.

Хильда что-то крикнула, приложив ладони рупором к губам. Денфорд, бледный как мел, стоял рядом. Элай повернул к горам. Драконья кровь пела, предвкушая поединок — и победу.

* * *

Элай полетел к горам, и Хильда с замиранием сердца следила, как крылатый силуэт сужается в черную точку. Слегка успокоилась, когда дракон свернул ко второму зубу. Именно там капитан менялся товарами с дикарями. Может, и Элай хочет предложить им обмен?

— Ты дрожишь, здесь холодный ветер, — проявил наблюдательность Денфорд.

Иногда он бесил ее до дрожи — своим занудством, нравоучениями, предсказуемостью. Но она привыкла к нему, как… к старому креслу: пусть скрипучее, и подлокотники потерлись, но в целом удобно.

— Хочешь чаю? — предложил он.

Хильда отобрала у него фляжку, глотнула и скривилась.

— Да тут больше бальзама, чем заварки! — возмутилась она.

— Если не нравится…

— Нет уж, оставь, — возразила Хильда, прикладываясь к фляжке осторожнее. — Что Элаю там понадобилось, скажи.

— Без понятия, — честно ответил Чарльз. — Я сильно сомневаюсь, что Элай сумеет наладить с красноперыми дипломатические отношения после того, как они попытались украсть его невесту. Нападение на Драхас, убийство капитана, мое ранение — на все это наш принц легко бы закрыл глаза.

— Но Вивиана — его свет в окошке, — подхватила Хильда.

— Вроде того, — хмыкнул Чарльз. — Красноперые угрожали ее жизни — такого Элай не простит. И я готов поспорить, что он полетел туда вовсе не торговаться. Скорее, угрожать. Да, пожалуй, он полетел ставить ультиматум.

— Какой? — нахмурилась Хильда, разворачивая плед, который Денфорд принес с собой. — Сдавайтесь, или вам крышка?

— Именно так, — покивал он. — Жаль, Элай не спросил моего совета. Я бы составил письмо по всем правилам.

— Не думаю, что дикарям так уж важно вежливое обращение, — заметила Хильда. — В той записке было всего пара строк.

— В какой записке? — вскинулся он.

— Да от дикарей, — бросила она. — Элай сжег ее. Сказал, там ругательства.

— По поводу?

— Прекращения торговли.

— Это странно, — задумался Чарльз. — Так-то красноперые — примитивный народ. Но даже они должны понимать, что прямое нападение на крепость, повлекшее за собой жертвы, может привести к негативной ответной реакции.

— Ты иногда так говоришь, что зубы сводит, — вздохнула Хильда, сделав еще глоток.

— Они изрешетили капитана стрелами, а потом написали, почему больше нет железа для наконечников? — продолжал рассуждать он. — Хильда, тут что-то не так. Ты можешь вспомнить хоть что-то из той записки?

Она побарабанила пальцами по железной фляжке, прикрыла глаза.

— Закорючки, палочки… — Дохнув на фляжку, нарисовала пальцем пару завитков на запотевшем боку.

— Интересно, — протянул Денфорд. — Если ты не ошиблась, то здесь написано — кто сильнее. Вот эта галочка означает превосходную степень. Даже, я бы сказал, не сильнее, а сильнейший. Самый сильный.

— Элай сказал, там оскорбления, — засомневалась Хильда.

— Что ж, если дальше было вот такое слово, — он нарисовал пальцем пару петелек на запылившемся стекле фонаря, — то все вместе это значит «сильнейший баран». Устойчивое словосочетание у диких племен, означающее крайнюю степень тупости.

— Я не помню, — пожаловалась Хильда. — Но, надеюсь, Элай не настолько тупой, чтобы подставиться и рисковать.

— Как знать, — философски протянул Чарльз. — Раз уж мы здесь, давай понаблюдаем.

Они присели на деревянный помост в центре крохотного пятачка. Огонек в фонаре отражался на бронзовом колоколе пляской бликов, горы резной каемкой выделялись на звездном небе.

— Может, позвонить в колокол? — жалобно попросила Хильда. — У меня сердце не на месте. Да еще и стемнело так рано. И холодно.

— Я тоже замерз, — смущенно признался Денфорд. — Не против, если сяду поближе?