Королева на всю голову - Ольга Дашкова

Ревнуешь, Валера? Ничего, привыкнешь.

Смотрю на Богдана, и внутри все начинает пульсировать. Грудь тяжелеет, соски твердеют под тонкой тканью рубашки. Между ног разливается знакомая теплота — тело помнит, чего хочет.

Хочу его. Снова. Прямо сейчас.

Это желание накатывает волнами, сильное, неудержимое. Вчера я узнала, что такое настоящая страсть, и теперь не могу без нее жить. Не могу без его прикосновений, без его губ, без ощущения его тела рядом с моим.

Выхожу из дома босиком, трава под ногами прохладная, влажная от утренней росы. Иду медленно, наслаждаясь тем, как Богдан замирает на турнике, заметив меня.

Он спрыгивает на землю, в его взгляде появляется что-то мрачное, настороженное. Снова эта странная отстраненность, которую я заметила вчера после нашей близости.

Что с ним? Почему он так себя ведет?

Но я не собираюсь позволять ему замыкаться в себе. Не после того, что между нами произошло.

— Доброе утро, — улыбаюсь самой соблазнительной улыбкой, на которую способна.

— Доброе утро, — коротко отвечает он, но не отводит взгляда.

Он изучает меня — волосы, губы, фигуру под рубашкой. Бросаю взгляд на него ниже пояса и понимаю, что он уже возбужден.

Он хочет меня. Хочешь так же сильно, как я его.

— Хорошо спал?

— Нормально, — хмурит брови. — А ты?

— Замечательно. Лучше, чем за всю предыдущую жизнь.

Он молчит, но я вижу, как дергается мускул на его щеке. Что-то его беспокоит, но что? Неужели он сожалеет о вчерашнем?

Нет. Я не позволю ему сожалеть.

— Пойдем, — протягивая руку.

— Куда?

— Покажу.

Не жду ответа, просто беру его за руку — большую, теплую, мозолистую — и веду к озеру. Первые несколько шагов он сопротивляется, но потом покорно идет за мной.

— Каролина, что ты задумала? — в голосе слышится смесь подозрения и любопытства.

Не отвечаю, только загадочно улыбаюсь. У самой кромки воды останавливаюсь, поворачиваюсь к нему лицом. Богдан стоит в двух шагах от меня и смотрит с настороженностью.

Пора показать ему, что я не игрушка, с которой можно поиграть и забыть.

Медленно поднимаю руки к пуговицам рубашки. Расстегиваю одну, вторую, третью. Богдан следит за каждым моим движением, его дыхание учащается.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашивает.

Вместо ответа я сбрасываю рубашку с плеч. Она падает на траву, а я стою перед ним обнаженная, как Афродита, вышедшая из морской пены. Утреннее солнце играет на моей коже золотистыми бликами, легкий ветерок с озера ласкает грудь.

Богдан замирает, словно превращаясь в статую. Его взгляд скользит по моему телу — медленно, жадно, оставляя огненные следы на коже.

— Каролина… — голос срывается на хрип.

Но я уже поворачиваюсь и захожу в воду. Холодная вода обжигает разгоряченную кожу, но это только подстегивает меня. Захожу глубже, пока вода не доходит до груди, а потом оборачиваюсь.

Богдан стоит на берегу неподвижно, с лицом, словно высеченным из камня. Но я знаю, что под этим каменным спокойствием бурлит вулкан желания.

Зачерпываю воду ладонями и выливаю себе на голову. Капли стекают по лицу, шее, груди. Откидываю голову назад, мокрые волосы рассыпаются веером.

— Вода чудесная, — зову его, облизывая губы. — Теплая. Иди ко мне.

Он не двигается, лишь сжимает кулаки, мышцы на животе напрягаются, в паху его возбуждение становится еще заметнее.

Сдавайся, мой дорогой. Сдавайся и прими поражение.

Поворачиваюсь к нему спиной, делая вид, что играю с водой. На самом деле я его провоцирую — выгибаю спину, приподнимаю ягодицы над поверхностью воды. Слышу, как он тяжело вздыхает на берегу.

А потом — всплеск. Оборачиваюсь, вижу, что его штаны лежат на траве рядом с моей рубашкой. Богдан входит в воду обнаженный, возбужденный, с таким выражением лица, что у меня подкашиваются ноги.

Вот и все. Я победила.

Он идет ко мне, рассекая воду, и в его глазах больше нет отстраненности. Только голодный огонь, который готов сжечь нас обоих дотла.

— Довольна собой? — спрашивает, подходя вплотную.

— Очень, — отвечаю, задирая подбородок. — А ты?

Вместо ответа он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. Я чувствую, как его член упирается мне в живот, и внутри все сжимается от предвкушения.

— Ты играешь с огнем, малышка, — шепчет мне на ухо.

— Знаю, — отвечаю, обнимая его за шею. — И мне это нравится.

Богдан стонет и целует меня — жадно, яростно, словно хочет поглотить целиком. Я отвечаю, покусывая его губы, проникая языком ему в рот.

Теперь он не сможет от меня убежать. Не сможет притворяться, что между нами ничего нет.

Потому что то, что есть между нами, сильнее любых его страхов и сомнений.

Глава 26 Богдан

Работа. Обычная тяжелая работа. Вот что приведет мои мысли в порядок.

Топор со свистом рассекает воздух, раскалывая полено пополам. Щепки разлетаются в стороны, один кусок дерева падает к моим ногам, второй откатывается к уже внушительной поленнице. Я поднимаю следующее полено, ставлю его на пень и замахиваюсь.

Сосредоточься на работе, Лукьянов. Только на работе.

Удар. Трещина. Раскол.

Механические движения, которые я мог бы выполнять с закрытыми глазами. Дров у меня заготовлено до следующей зимы, этой поленницы хватило бы, чтобы обогреть половину поселка.

Но я продолжаю рубить, потому что мне нужно что-то делать руками. Что-то, что заставит мой мозг думать о чем-то другом.

Не о ней.

Не о том, как она сейчас лежит у озера в этом чертовом красном купальнике.

Работа, только работа.

Замахиваюсь сильнее, и полено разлетается так, что щепки долетают до забора. По спине стекает пот, но я не останавливаюсь. Руки начинают гореть от непривычно интенсивной нагрузки — обычно я рублю дрова размеренно, не торопясь. А сегодня работаю