В ад и обратно - Брайс Кин

На её лице появляется улыбка.

— Да, конечно, — она бросает взгляд на Этторе. — Желаю тебе приятного вечера, и я надеюсь, что мы сможем увидеться после этого вечера, чтобы я могла тебе кое-что рассказать. — Она широко распахивает руки для объятий, а когда я не делаю попытки их принять, усмехается.

Она наклоняется вперёд, чтобы обнять меня, но делает это слишком резко. Оступается, и вино из её бокала проливается мне на платье, оставляя пятно, словно на белом полотне.

— Мне так жаль, — она прижимает руку к груди, её рот приоткрыт в притворном шоке. — Мне нужно перестать пить... — Она хлопает ресницами. — Прости, — повторяя это, она поворачивается, что-то бормочет себе под нос и устремляется к следующему человеку, совершенно не беспокоясь о том, что испортила моё платье.

Весь мой мир словно замер, и вся уверенность, которая была у меня раньше, исчезла, словно испарилась.

Моя рука сжалась в кулак, и если бы у меня хватило смелости, я бы с радостью ударила её по лицу. Я усмехнулась, наблюдая, как она переходит от одного человека к другому, и именно вздохи и взгляды, направленные на меня, заставляют меня съёжиться.

Мне здесь не место.

Я должна была догадаться, что это лишь очередной обман какой-то космической силы, которая вытащила меня сюда, наполнив голову мечтами, только чтобы я утонула в стыде.

Слёзы застилают мне глаза, когда всё больше пар глаз устремляются в мою сторону, а шёпот становится громче.

Я видела, как сплетни распространяются со скоростью лесного пожара. Это возвращает меня в старшую школу и к тому, как быстро распространились слухи.

— Эй, — Этторе подходит и встаёт передо мной, и на мгновение я позволяю его ледяному взгляду успокоить мои расшатанные нервы. — Давай возьмём тебе выпить, — говорит он, возвращаясь и обнимая меня за талию.

— Какой беспорядок, — слышу я мужской голос у него за спиной.

Я действительно в полном смятении.

Как я могла подумать, что смогу сыграть эту роль и остаться незамеченной? Это невозможно. Как бы я ни старалась, я всегда буду оставаться в центре внимания. Эта простая истина будет напоминать мне о себе, и я никогда не смогу от неё избавиться.

То, что раньше было произведением искусства, шедевром, теперь кажется испорченным из-за небрежности художника. Как будто художник, завершая свою работу, случайно проливает на неё краску.

Светским львицам, если что и нравится, так это хорошие сплетни, особенно те, которые заставляют их чувствовать, что новая модница никогда не сможет соответствовать их уровню.

— Пожалуйста, — с придыханием произношу я, не в силах сдержать подступающие к горлу слёзы. — Забери меня отсюда, пожалуйста. — Я закрываю глаза, стараясь подавить рыдания, пока не найду безопасное место, чтобы дать им волю, но одна слеза всё же прорывается наружу.

Он смотрит на меня с загадочным выражением лица, и я думаю, что он, возможно, подшучивает надо мной. Но его тон и выражение лица совсем не такие, как я ожидала.

— Я просто хочу домой, — выдыхаю я с резким выдохом, моё тело сотрясает дрожь, ладони вспотели, на сердце тяжело.

Он просто кивает, соглашаясь с моими желаниями.

* * *

— Ты ведь пошутил, правда? — Фыркаю я, приходя в себя после того, как мне позволили выплакать своё разочарование и стыд. Этторе лишь пожимает плечами в ответ.

Мы возвращаемся в лимузин и едем домой. Ещё один шрам к тому множеству, которыми я уже была отмечена.

— Ты же не собирался насадить её голову на пику, как какой-нибудь неандерталец, правда? — Мой голос дрожит, а я всё ещё не могу сдержать рыдания.

— Ты бы предпочла, чтобы я разрубил её на мелкие кусочки? — Он хмурит брови. — Жестоко.

— Я никогда такого не говорила, — морщу я нос, — это было просто вино. — Мои глаза наполняются слезами, и его красивое лицо расплывается перед глазами.

— Правда? — Он смотрит на это пятно, и моё настроение портится. — Всё равно это красивое платье. Как будто принцесса из сказки вошла в пещеру, чтобы сразиться с драконами, а вышла оттуда с их кровью на платье и без единой царапины на коже.

Я обдумываю это в течение минуты.

— Если ты так ставишь вопрос...

— Я всегда вижу красивое, — говорит он, и я киваю в ответ. Он хлопает себя по коленям, и, словно это было именно то, чего я ждала, я встаю и подхожу к нему.

— Спасибо, что сделал это возможным для меня, — я сглатываю, мой желудок сжимается в комок, когда он раздвигает ноги, чтобы я могла сесть на одну из них.

— Глупости, — отвечает он.

— Нормальные люди сказали бы: «не за что», — я произношу это, и он издаёт звук «хм», который я ощущаю глубоко в себе, несмотря на тяжёлые слои моего платья. — Я не хочу сказать, что с тобой что-то не так... — Я тщательно подбираю слова, чтобы объяснить свои чувства, потому что не хочу присоединяться к тем, кто когда-либо заставлял его чувствовать себя неловко. Я слишком хорошо знаю это ощущение, и оно подобно пуле, пронзающей сердце.

— Ты думаешь, у меня такое же слабое чувство юмора, как и терпимость к людям? — Спрашивает он, глядя мне прямо в глаза. Я замечаю, как его губы изгибаются в лёгкой ухмылке. Нет, не ухмылке. Улыбке. Той стороне его лица, которая не обезображена шрамом.

— Это означало бы, что когда-то оно у тебя было, — огрызаюсь я, и он усмехается, опустив глаза.

— Зои, — он снова поднимает взгляд, и его глаза горят, словно раскалённые камни. — Поцелуй меня, — протягивает он, и моё тело, прежде чем разум успевает осознать его слова, подчиняется.

Мне нужно было бежать. Мне нужно было вернуться домой. И с каждым мгновением, проведённым рядом с ним, я понимаю, что дом — это не место, это человек.

Я наклоняю голову и нежно касаюсь его губ своими. В ответ он издаёт хриплый звук, который словно подталкивает меня. Я придвигаюсь ближе, стараясь углубить поцелуй, чувствуя солёность собственных слёз. Но внезапно его руки обхватывают моё лицо, а язык проникает в мой рот, нежно касаясь моего горла. Он берёт поцелуй под свой контроль.

Он страстно целует меня, постанывая мне в губы. Его руки поднимаются к моему платью и отводят ткань в сторону, и вот я уже сижу обнажённая у него на коленях.

Он прерывает поцелуй, и мы оба тяжело дышим, наши груди вздымаются и опускаются, словно ревущие волны Тихого океана.

— Не отворачивайся, — шепчет он, расстёгивая брюки. Наши взгляды встречаются, и моё сердце бешено колотится, когда он