Драгоценная опасность - Нева Алтай

— Я… — Она сильнее сжимает меня ногами. — Мы… Можем просто уйти?

— Так и планировалось. Банкет в соседнем зале.

Остатки краски сходят с её лица. Будто внезапно обессилев, она обвивает руками мою шею и прячет лицо во впадинке моего горла.

— Я больше не вынесу толпу сегодня.

Мои ноздри щекочет аромат её клубничного шампуня. Сладковатый, с лёгкой кислинкой — запах свежести, лета и просто... её. Я вдыхаю его, впитываю, наслаждаюсь её сущностью. Мне следовало бы настоять на посещении банкета, заставить её вытерпеть часы неловких тостов и напыщенных речей. Это стало бы достойным наказанием за сегодняшний трюк. Она должна с самого начала понять — моя терпимость к неуважению равна нулю. Даже когда речь идёт о моей жене.

Но, держа в руках дрожащее тело Тары, я вижу перед собой не дерзкую дикую кошку, а брошенного котёнка, дрожащего под дождём. Меня внезапно переполняет желание защитить её, уберечь от любого вреда. Я хочу, чтобы с этого дня мои руки стали её щитом. Хочу быть тем, к кому она потянется за теплом.

Что за идиотизм, учитывая, что в большинстве случаев я не могу находиться с ней в одной комнате, не теряя рассудка.

Не говоря уже о том, что этот «котёнок» вполне способен выцарапать мне глаза своими крошечными когтями.

Но не сегодня. Сегодня она сдалась.

Я окидываю взглядом зал — гости всё ещё сидят в ожидании, явно недоумевая, почему мы не идём по проходу после церемонии. Мы должны были уже уйти, а не стоять у алтаря минуту за минутой.

— Ни за что на свете мы не допустим ещё большего скандала, не явившись на собственный свадебный банкет, Тара.

— Мои зубы у твоей сонной артерии, Сатана. — Её губы скользят по моей коже, когда она шепчет мне в шею. — Хочешь, чтобы наша свадьба запомнилась кровавой бойней?

Я не могу сдержать смех. Её голос слабый и дрожащий. Она ещё не отошла, но это не мешает ей бросать угрозы. Моя дерзкая кошечка.

Перехватываю её одной рукой под ягодицы, другой достаю телефон из кармана и звоню водителю.

— Ригго. Пригони машину к чёрному ходу.

* * *

— Ну и? Что теперь? — Тара приподнимает шлейф платья с пола машины.

Я игнорирую входящий звонок от Козимо и сосредотачиваюсь на своей милой невесте. Как только мы выбрались из зала, она буквально выпрыгнула из моих рук и ринулась в ожидающий автомобиль. С тех пор она мрачно сидит рядом, уткнувшись в окно. Это первые её слова за последние двадцать минут.

— Теперь мы обустраиваем тебя в новом доме. Твои вещи уже должны были прибыть.

— У меня только один дом. А ты заставил меня оставить его вместе со всем остальным. Семьей. Друзьями. Свободой.

— Мы снова будем пережёвывать это? Мы заключили сделку. Хватит ныть, будто это конец света.

— Я не ною! Как ты можешь ожидать, что я буду в восторге от года жизни с мужчиной, которого едва знаю?

— Думаю, мы узнали друг друга достаточно хорошо. — Телефон снова звонит. Нино Гамбини. Наверняка хочет узнать, где мы. — В ближайшие недели у меня плотный график. Помимо рабочих дел, несколько светских мероприятий, которые я обязан посетить. Скину тебе ссылку на мой календарь.

— С чего ты взял, что меня волнует твоя светская жизнь?

— Согласно нашему соглашению, ты будешь сопровождать меня на каждом таком мероприятии, Тара. Позаботься о подходящем наряде.

— Есть, Сатана. — Она снисходительно ухмыляется. — Какие ещё указания?

— Да. Хватит называть меня так.

— А как тебе угодно? Ваше Высочество? Или «мистер Девилль»?

— «Артуро» вполне достаточно. Или, скажем, «дорогой».

— Конечно, дорогой.

Машина замедляется, поворачивая к воротам, за которыми виден дом.

— Тебе не нравится моё имя? — спрашиваю я.

— А что?

— Ты ни разу его не использовала. Только «Девилль».

Тара отворачивается.

— Кажется, мои вещи прибыли.

Автомобиль останавливается рядом с грузовиком у парадного входа. Гора чемоданов и коробок загромождает крыльцо, почти полностью перекрывая дверь.

— Ты уверена, что собрала всё? — помогаю Таре выйти, но она игнорирует мою руку.

— Думаю, да, — напевает она, — но если что-то забыла, Драго привезёт.

— Это был сарказм, Тара. Что за хлам ты навезла?

— Книги. Одежда. Книги. Моё любимое кресло. Книжные полки. Ещё книги.

Я качаю головой. Господи.

— Всё это не влезет в комнату Сиенны.

— Как жаль. Значит, мне понадобится самая большая комната.

— Это главная спальня. И, как ни странно, она принадлежит мне. — Нагибаюсь к её уху. — Предлагаешь делить со мной спальню?

— Боже упаси. Мне подойдёт любая другая комната, достаточно большая для моих вещей и максимально удалённая от твоего логова. Пожалуйста и спасибо.

Уголок моего рта дёргается. Я и не планировал селить её в комнате Сиенны. — Как пожелаешь.

Тара сужает глаза, подозрительно глядя на меня. Затем поднимает подбородок и направляется к двери.

Нет уж. Настигаю её и подхватываю на руки.

— Эй!

— Видимость, gattina. По традиции жених должен перенести невесту через порог.

— Здесь нет никого из твоей драгоценной Семьи, так что притворяться не нужно. Поставь меня.

— Моя экономка здесь, а она любит посплетничать. Пропустить банкет — максимум, на что я готов ради тебя. И то лишь потому, что у тебя была паническая атака прямо у алтаря.

— У меня не было панической атаки! И я не падаю в обморок. Ты, наверное, перепутал меня с одной из своих хрупких итальянок.

— Я бы не допустил такой ошибки. Ты не имеешь с ними ничего общего. — Ставлю её на ноги и киваю экономке, наблюдающей за нами у лестницы. — Грета покажет тебе дорогу. Вещи скоро принесут.

— Отлично. — Тара пытается стряхнуть мою руку с её бедра. — Ты не против?

— Ты кое-что забыла. — Притягиваю её ближе. — Здесь полно свидетелей: грузчики, Грета. Они наверняка ждут романтических жестов от новобрачных. Поцелуй убедит их, что всё в порядке.

— Терпеть тебя не могу. Три предыдущих поцелуя перед семьями и так были ужасны. Не собираюсь повторять этот опыт. Никогда. Так с чего ты взял, что я стану целоваться ради твоей прислуги?

— Мои чувства к тебе не лучше, Тара. Прикосновение моих губ к твоим — как сжигание заживо. Но жертвы во имя общего блага необходимы. — Прижимаю её к себе. — Постарайся, чтобы выглядело убедительно.

Губы Тары расплываются в сахарной улыбке. Она берёт моё лицо в ладони и слегка касается моих губ своими.

— Конечно. Позволь показать, как сильно я люблю быть твоей женой, дорогой.

Блаженство. Вот что я чувствую, когда её губы снова на моих.