Дорогая первая жена - Даша Черничная

Взгляд у Нади растерянный, даже испуганный.

Она раскрывает руку, в которой лежит ключ, и смотрит на него так, словно это что-то ужасное.

— Бери, — Назар дергает ее за куртку. — Идар прав. Старая машина совсем сдала. А ты не можешь вечно в город на такси ездить.

— Бери-бери, — поддакивает Лялька и мне подмигивает.

— Бери, Надя, — говорю тихо и твердо.

Надя сжимает в руке ключ и поднимает ко мне лицо:

— С того времени, как умерли родители, мне, кроме Назара, никто и ничего не дарил.

И в этот момент, с комом, ставшим в горле, я понимаю — мне хочется бросить все цветы, все драгоценности мира к ее ногам.

Глава 42

Надия

— Вы подготовили все документы, которые я просил? — Васнецов смотрит на меня из-под опущенных на нос очков.

— Да, вот тут, — указываю пальцем на папку.

Сергей Петрович рассматривает анализы, выписки, заключения, хмурится, думает о чем-то.

Я беру руку Назара в свою и сжимаю его ледяные пальцы.

Брат плохо спал сегодня, явно до конца не веря в то, что все это правда и его действительно прооперируют.

— Анализа крови нет свежего, биохимии, рентгена нет — плохо.

— Мы можем все сделать, только скажите, что нужно, — вмешивается Идар, который наотрез отказался оставаться в коридоре.

Сергей Петрович снимает очки и буравит Юнусова взглядом:

— Это так не делается, молодой человек.

— А как делается? — спрашивает тут же, даже не обижаясь на колкость. — Скажите, как надо, мы все так и сделаем.

— Умные какие, — всплескивает руками врач. — У нас тут, вообще-то, не проходной двор, чтобы вот так с улицы зайти и лечь на обследование.

Идар придвигается к Васнецову и говорит тише:

— Сергей Петрович, может, не будем тратить время друг друга? Вы сами убедились в том, что у нас чуть ли не критическая ситуация. Времени нет. Давайте вы просто мне скажете, к кому пойти и что предложить, чтобы Назара как можно быстрее прооперировали.

Я замираю, глядя на Идара и не веря своим ушам и глазам.

Когда я выходила замуж, все, о чем я могла мечтать, это о том, что мне дадут денег, а остальное я буду делать сама. Идар же активно участвует в нашей жизни, возит нас, ходит на приемы. И один Аллах знает, чего ему стоило получить согласие Васнецова, — муж так и не признался мне.

Он обустроил дом так, чтобы Назару было комфортно, купил мне машину, а старую не просто продал, а отдал в ремонт.

Для меня не делали столько со времен, когда родители были живы.

— Все вы, молодые люди, такие умные, — качает головой Васнецов, но явно беззлобно. Подумав с минуту, вздыхает: — Хорошо. Я переговорю с одним из своих знакомых, попрошу, чтобы вас подвинули вперед, ведь ситуация действительно непростая и каждый день отсрочки будет Назару очень дорого стоить. Чем быстрее мы сделаем операцию, тем лучше.

— Как скажете, Сергей Петрович, — тут же соглашается Идар.

Переглядываемся с ним, и Юнусов ободрительно улыбается мне открытой и искренней улыбкой.

— А пока готовьтесь к госпитализации. И позаботьтесь о сиделке. Медперсонал не сможет быть круглосуточно рядом с мальчиком. У нас в штате есть персонал, услуги которого оплачиваются отдельно, могу посоветовать.

— Обязательно, — соглашается Идар. — Сиделку оплатим.

— Вот и отлично, — кивает врач. — А пока отдыхайте, не замерзайте и соблюдайте диету.

— Будет сделано, — муж поднимается и пожимает руку доктору.

Выходим из клиники мы окрыленные. Назар постоянно улыбается, наверняка осознавая, что счастье так близко.

О плохом я запрещаю себе думать и торможу Назара. Все должно быть хорошо. Значит, так и будет.

Домой едем втроем. Назар всю дорогу с кем-то переписывается, и я поглядываю на него в зеркало заднего вида.

Когда брат надевает наушники, Идар бросает на меня взгляд, на секунду отвлекаясь от дороги.

— У него появилась девочка.

— Девочка?! — ахаю.

— Девочка, — со спокойной улыбкой говорит Идар.

— Какая ему девочка! — кричу шепотом, не в силах поверить в то, что это правда.

— Обычная девочка, с ручками и ножками, — Идар спокоен, как удав.

— Аллах! Почему ты знаешь, а я нет? — возмущению моему нет предела.

— Потому что он приходил ко мне с одним вопросом, — видно, что Идар сдерживает улыбку.

— С каким еще вопросом? — снова смотрю на брата, который с улыбкой на лице увлеченно что-то печатает в телефоне.

— Так я тебе и сказал, — хмыкает, но замечая мой серьезный взгляд, продолжает уже мягче: — Есть вопросы, которые парни могут обсудить только с парнями.

А друзей-мальчишек у Назарки нет, мало кто хочет общаться с калекой.

— Где он ее вообще нашел?

— В реабилитационном центре. У нее, кажется, была травма позвоночника, она сейчас учится заново ходить.

— Почему же он мне не сказал? — спрашиваю уже тише.

— Возможно, посчитал, что пока рано. Не стоит переживать по этому поводу, Надя.

Мне становится немного обидно оттого, что с Идаром брат поделился секретом, а я даже не знаю, что он общается с кем-то.

— Пойми, ты рядом с ним двадцать четыре на семь в течение многих лет. Ты знаешь о нем все — и даже больше чем нужно, кхм, в свете его травмы. — Идар говорит со мной мягко, будто утешает. — Ему тоже нужно личное пространство и что-то только его, понимаешь?

Я молчу, уставясь на дорогу, а Идар не пытается вывести меня на разговор, дает время подумать,

— Ты прав, — соглашаюсь тихо. — Ты прав.

Снова смотрю на брата, который не обращает на меня внимания.

— Он вырос, а я и не заметила. Вот-вот он скажет, что хочет уехать и жить собственной жизнью, а я держусь за него, понимая, что у меня никого нет… — закусываю губу.

Идар находит мою руку и переплетает наши пальцы.

— Знаешь, немного обидно это слышать от жены, — улыбка насмешливая, но я думаю, что это всего лишь показное.

— Все сложно, Идар.

— Конечно, сложно, — соглашается тут же. — Ты была одна всю сознательную жизнь, тянула брата на себе и строила жизнь. Впустить в свой круг другого человека не так-то просто, но я прошу тебя, пожалуйста, Надя, попытайся меня впустить туда.

— В твоем окружении уже есть женщина, Идар, — злость сдержать не