Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

В выдохе Кэт слышится религиозный пыл. Кажется, она крестится.

— А теперь я положу трубку и пойду присмотрю за Грейс, хорошо?

Кэт шмыгает носом. Затем сдавленно произносит: — Хорошо, — и отдает телефон Нико.

— Что ты такого сказал, придурок, — рявкает он, — что моя жена расплакалась?

— Я как бы сказал ей… не вдаваясь в подробности… что влюбился в ее подругу.

После недолгого молчания Нико усмехается.

— Да, этого было бы достаточно.

В гостиной Магда протягивает Грейс кружку с чаем, садится рядом с ней на диван и обнимает ее. Я чуть не роняю телефон. Магда никогда не обнимает. Она ругается. Сверлит взглядом. Но не обнимает. Если только у меня не галлюцинации, что вполне возможно.

— Мне пора, Нико.

— Ага. Дай знать, если тебе что-нибудь понадобится.

— Хорошо. Спасибо, чувак.

Я вешаю трубку и сразу же возвращаюсь к Грейс. Как только я останавливаюсь перед диваном, Магда разражается бессвязной тирадой, сопровождая ее резкими жестами, которые, судя по всему, означают, что я все делаю неправильно и недостаточно компетентен, чтобы помочь промокшей до нитки обезумевшей женщине.

— Магда, я понятия не имею, что ты только что сказала, но мне нужно поговорить с…

Магда взмахивает рукой. Затем поворачивается к Грейс и очень мягко что-то говорит ей по-испански.

Грейс делает глоток чая и шепчет: — Спасибо, Магда. Ты очень добра.

Магда гладит ее по спине и кивает. Затем она снова что-то говорит Грейс по-испански.

— О нет. Я… — Грейс смотрит на меня, а потом быстро отводит взгляд. — Я не могу так навязываться. Я сниму номер в отеле, моя страховка покроет расходы…

— Да, — перебиваю я, догадываясь, что сказала Магда, судя по тому, как Грейс возражает. — Тебе лучше остаться здесь. Мы хотим, чтобы ты осталась. Я хочу, чтобы ты осталась.

Магда бросает на меня убийственный взгляд, который должен заставить меня замолчать, но не заставляет, потому что я столько раз оказывался в подобной ситуации, что выработал иммунитет.

Я опускаюсь на колено перед Грейс и беру ее за руку.

— Если тебе некомфортно оставаться со мной в главном доме, потому что мы не… э-э… потому что у нас не…

Грейс удивленно вскидывает брови. Магда рычит на меня.

— Площадь гостевого дома – двести семьдесят квадратных метров! — выпаливаю я. — Там есть собственный бассейн! И отдельный вход! Ты можешь приходить и уходить в любое время, это будет как твой собственный дом!

Магда качает головой, выдыхает через нос и смотрит в потолок. Не обращая на нее внимания, я сжимаю руку Грейс.

— По крайней мере, на сегодня. Или на несколько дней, пока ты не разберешься с другими делами. Можешь оставаться столько, сколько тебе нужно.

Грейс опускает взгляд на наши руки и задумчиво прикусывает нижнюю губу.

— Пожалуйста, — продолжаю я.

Она ничего не отвечает.

— Обещаю, что не буду вести себя странно или как-то еще.

Грейс смотрит на меня, нахмурившись.

— Я имею в виду… еще более странно.

Наконец она улыбается.

— Это значит «да»? — с нетерпением спрашиваю я.

— Ach. Patetico18, — говорит Магда. Затем она что-то объясняет Грейс по-испански.

Грейс слушает. Затем делает еще один глоток чая. Когда Магда замолкает, Грейс долго смотрит на нее, а потом на меня и говорит: — Сколько бы ты ей ни платил, эта женщина заслуживает повышения.

Затем они с Магдой встают, и я тоже поднимаюсь.

Уже более уверенно Грейс произносит: — Я бы хотела принять душ и переодеться в сухую одежду.

— Да, конечно. Прими душ, а я найду тебе что-нибудь из своих вещей – спортивные штаны и футболку, хорошо?

Грейс кивает.

— Я позвонил Кэт. Она привезет тебе кое-что из одежды. Я подготовлю гостевой дом, а потом…

Я замолкаю, потому что не знаю, что будет потом.

Но Грейс мило и нежно улыбается мне и целует в щеку.

— А потом мы поговорим, — произносит она.

Мое сердце начинает биться чаще.

— Да. Потом мы поговорим.

Правильно ли я понимаю, что она хотела сказать совсем другое? То от чего нас оторвали?

Да. Мои мысли неуместны. Я извращенец. Знаю и ничего не могу с собой поделать. Я так давно вожделею эту женщину, что мой мозг забит образами ее обнаженного тела.

И тут меня осеняет: Грейс сейчас нужен не очередной чувак, размахивающий своим членом у нее перед носом. Больше всего на свете ей нужен друг.

Если я действительно хочу поступить правильно, мне нужно быть ее другом, а не тем, кто изо всех сил пытается забраться к ней в трусики, когда она наиболее уязвима.

А значит, мне нужно отступить.

Черт, как же неудобно иметь совесть.

Грейс разворачивается и уходит по коридору в гостевую спальню, где провела ночь. Я смотрю ей вслед, Магда стоит рядом.

Когда Грейс закрывает за собой дверь комнаты, Магда поднимает на меня глаза и говорит по-английски: — Не за что. Не облажайся.

В отчаянии я всплескиваю руками.

— Магда! Почему я до сих пор ни разу не слышал, чтобы ты говорила по-английски?

Она пожимает плечами. Затем, сверкнув темными глазами, отвечает по-испански. Я смотрю на нее в упор.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

Она улыбается, хлопает меня по руке, разворачивается и уходит.

Я кричу ей вслед: — Если бы я тебя не любил, то уже давно уволил бы!

Я слышу ее смех еще долго после того, как она скрылась из виду.

Броуди

Я лежу на кровати на спине и смотрю в потолок, слушая, как мама ворчит по поводу моего младшего брата Брэнсона, который до сих пор живет с ними. В комнату заходит Грейс.

Ее лицо открыто. Влажные волосы зачесаны назад. На ней мои серые спортивные штаны и футболка с Нилом Даймондом, которую я оставил для нее на кровати в гостевой спальне, пока она принимала душ. Увидев меня с телефоном, она замирает в дверях, положив руку на косяк.

На лице Нила посередине