Увидимся в другой жизни - Катриона Силви

– Я по-прежнему думаю, что если все нарисую, то смогу отследить закономерность, – объясняет Санти. – И выяснить, что из этого было настоящее.

– Ты о чем? – Она буравит его глазами. – Санти, либо все версии настоящие, либо ни одна из них. Не ищи бриллианты в осколках стекла.

Он выдерживает ее взгляд, смотрит устало.

– Не понимаю. Тебя действительно устраивает не знать причину?

Тора кусает губу. Хочется рассказать ему, что она, бывает, просыпается ночью и ей мерещатся звезды – они стремительно кружат под потолком и образуют все созвездия, которые она помнит. Но на руках лежит Оскар, в комнате спит Джулс – ее Джулс наконец.

– Я могу потерять все это, – шепчет она.

– Мне кажется, дело еще кое в чем, – качает головой Санти. – Я думаю, ты боишься.

– Ну и чего же я боюсь? – фыркает Тора.

– Что я прав. И это испытание. И от нас что-то требуется, что-то, чего мы, может, и не захотим отдавать.

– А я думаю, это ты боишься, – огрызается Тора. – Ты просто не можешь принять, что множество жизней могут ничего не значить. Что это какая-то космическая ошибка. – Тора перекладывает Оскара и продолжает шепотом: – Ты пробовал пройти это испытание, выбрать правильный путь много раз – несколько жизней. И что это тебе дало?

Они злобно смотрят друг на друга, и тут Фелисетт запрыгивает на стол. Санти рассеянно почесывает ее.

– Думаешь, она помнит?

– Может, Фелисетт ключ ко всему? – Тора гладит кошку по мягкой черной шерсти.

Когда Санти собирается уходить, Тора дает ему запасной ключ.

– В другой раз не звони.

Он целует ее в щеку и исчезает.

* * *

Спустя два месяца Тора, отправляя фотографии Оскара по электронной почте родителям, слышит поворот ключа в двери.

– Ты сегодня рано, – говорит она, думая, что это Джулс.

– А что случилось, когда ты была моим научным руководителем?

– Я тоже рада тебя видеть. – Тора приветствует Санти, входящего в гостиную. – Надо думать, опять интересуешься, как я умерла?

Он кивает, садится на диван и открывает блокнот.

Тора вспоминает, как ей было одиноко в той жизни.

– В своей кровати, от старости. Кажется, так. Конечно, есть вероятность, что ко мне вломился преступник и убил меня во сне. – Она смотрит, как Санти что-то черкает в блокноте. – А ты?

– От инсульта, – отвечает он без раздумий. – Мне было всего тридцать пять.

– Везет же тебе! – Она опускается на диван рядом с ним. – Что ты собираешься со всем этим делать?

– Есть одна идея. – Он почесывает щетину, смотрит на Тору безумными глазами. – А что, если мы умираем каждый раз, потому что нам суждено?

Ей требуется мгновение, чтобы переварить услышанное. Тора задыхается:

– Прости? Ты опять завел старую пластинку про судьбу? Я думала, вся наша ситуация доказывает, что понятие судьбы несостоятельно.

– Я уже говорил, что ты ошибаешься, считая каждую жизнь автономной. Надо рассматривать картину в целом. – Он широко разводит руки, словно одних слов недостаточно. – Когда мы были напарниками и гнались за типом с ножом, ты вспомнила, что я умер, сорвавшись с башни, и потом не дала мне на нее взобраться, попытавшись спасти. Но потом я все равно умер. – Санти ударяет по подлокотнику дивана, чтобы подчеркнуть сказанное. – Потому что мне было суждено умереть.

– Я не… – Тора в отчаянии закрывает глаза. – Как вообще опровергнуть такую теорию?

Санти безучастно смотрит на нее, как будто вопрос совсем не имеет отношения к делу. На короткое мгновение Тора видит его глазами Джулс: пугающе худой, в старой грязной одежде, под глазами темные круги.

– Санти, взгляни на себя, – вздыхает она. – Ты еле живой. Спишь меньше, чем я, а у меня трехмесячный ребенок. – Она кладет свою руку поверх его. – Тебе нужно заботиться о себе.

– Так, как делаешь это ты?

– Ты вообще о чем? – выкатывает глаза Тора.

Санти молчит, словно не желая начинать этот разговор.

– По какой-то причине нам даны знания о прошлых жизнях, – говорит он наконец. – И как ты их используешь? Манипулируешь Джулс, чтобы она хотела быть с тобой? Используешь воспоминания, которых у нее нет, чтобы казаться лучше в ее глазах?

– Прости? – Тора отстраняется.

– Я хочу сказать… – начинает Санти, но тут они слышат поворот ключа в замке и замирают.

– Сделай нормальное лицо, – шипит на него Тора, поднимаясь. – А то она решит, что у нас роман.

Входит Джулс.

– Привет, дорогая, – говорит Тора, заключая Джулс в объятия и целуя.

– По какому поводу? – смеется Джулс.

– Просто так, захотелось поцеловать любимую жену, – отвечает Тора, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Джулс смотрит на нее с ласковой снисходительностью:

– Самую любимую из всех твоих жен?

– Да, – тотчас отвечает Тора.

– Ладно. – Джулс, нахмурив брови, разглядывает ее.

Ну почему она такая наблюдательная?

– Твоя любимая жена сейчас быстро примет душ. Привет, Санти, – говорит она и машет ему из-за плеча Торы.

– Привет, – отвечает он; в глазах вселенская грусть.

Джулс уходит. Когда дверь ванной закрывается, Тора снова садится на диван.

– Прости. Тебя прервали, когда ты рассказывал мне, что я использую свою жену.

Санти потирает глаза.

– Забудь.

– Нет. Ты ведь это сказал, теперь не отказывайся от своих слов. – Тора ударяет себя по лбу. – Объясни мне, я все правильно понимаю? Жить отшельником и что-то черкать в блокноте – правильный путь, а мне растить ребенка с Джулс неправильно? – Она сверлит его глазами, от ярости готовая нервно захохотать. – Твоя жизнь – жизнь эгоиста, Санти. Ты думаешь, что ты герой, благородный мученик, жертвующий комфортом, чтобы другие считали тебя достойным. Но знаешь что? На самом деле из-за этого всего ты просто дерьмовый друг. Джулс и я постоянно переживаем за тебя. Твоя бедная мама…

Лицо Санти становится непроницаемым.

– По крайней мере, я не только живу в свое удовольствие, как некоторые, но еще стараюсь для нас обоих.

– Ты даже не слушаешь! – Тора взмахивает руками. – Ты же всегда все знаешь лучше всех! Честно говоря, ты был мне отцом всего один раз…

– А ты до сих пор ведешь себя как мой научный руководитель. – Санти смотрит на нее со злостью, которую редко показывает.

Тора помнит, как однажды увидела его – в той жизни своего брата – в гараже: он изо всех сил пинал старую стиральную машину.

– А что насчет следующей жизни? – выдыхает он. – Что ты будешь делать?

– Я уже говорила. Я хочу делать