Моё бессонное лето - Яна Ланская

в свои эмоциональные игры. Я не хочу этого чувства, но оно возникает. Долбанная эйфория заливает с ног до головы. Разум понимает, что это манипуляция, а мозг с радостью штампует дофамин и хочет в очередной раз меня опьянить. Нет, он специально представил меня так своему брату, а потом последует новый удар. Нет! Нет! Нет! Бежать!

— Прости, Егор! Я уже ухожу, — вскакиваю с пола и несусь вдоль этого неонового безумия к холлу. Хватаю бомбер, быстро впрыгиваю в кортезы, подбираю с пола шоппер, хватаюсь за ручку, и тут чувствую его горячую руку.

— Вот видишь, ты сама всё портишь, — звучит Женин голос за спиной.

— Ты сейчас хочешь сказать, что я испортила наши зарождающиеся отношения, когда ты трахнул на моих глазах левую тёлку? Или я их испортила, когда ты меня одну бросил у забора изнемогающую от желания? Или когда ты оставил меня одну в Москве, ничего не объяснив, хотя тебе ничего не стоило взять меня с собой? Или когда ты лишил меня девственности и выгнал, как только кончил? Ты хочешь навязать мне незаслуженное чувство вины? — Я долго это репетировала. В каком-то видео я видела, что если манипулятору озвучить его манипуляцию, она просто перестаёт существовать. “Разум создаёт реальность” всплывает в памяти.

— Блядь, я ебанат. Ты права.

— Я знаю, — вырываю руку и прокручиваю звонок. — Прощай! И не надо меня цеплять песнями, посылками и своими корешами. Я видеть тебя не хочу!

— Тат, я больше не буду. Не уходи. Я с тобой поеду в Питер. Не уходи.

— Тебе же надо в Америку.

— Плевать.

Не оборачиваюсь на него. Запрокидываю голову и думаю. Ну играет же, опять играет. А хочется поверить, что всё закончилось. Он осознал и исправится.

— Почему ты такой? — Резко разворачиваюсь.

— Какой?

— Лживый. Ненадёжный. Жестокий. Манипулируешь, издеваешься, изводишь. Скажи, и я останусь.

— Я не такой. Тебе удобно так думать. Навешала на меня ярлыков и оправдываешь себя этим.

— Ясно. Пока!

Выхожу в общий коридор и хлопаю дверью. Иду вдоль бесконечных однотипных дверей и еле справляюсь с яростью. Снова эта дрожь, но я не останавливаюсь. Хочу заказать такси, но пальцы не слушаются, и я продолжаю идти среди безликих дверей. Понимаю, что даже не узнала, почему ему плохо. Что с его братом? Здоровый на вид. Всё с ним нормально. Да какая разница. Пофиг!

Вызываю лифт и гипнотизирую цифры на табло, чтобы он ехал быстрее. Но как назло он постоянно останавливается на верхних этажах и никак не доберётся до меня.

Мне становится душно, воздуха катастрофически не хватает. В ушах слышу только стук собственного сердца, наконец двери лифта раскрываются. Там много народу, и я не решаюсь войти. Какое-то паническое состояние захватывает меня.

— Девушка, заходите? — Спрашивает девица хамовитой манерой.

— Егора бросила мама. Я думал, она с ним не поступит, как со мной, но она бросила и его, — слышу Женин голос за спиной. Оборачиваюсь, он стоит в одних боксерах и откровенничает перед своими соседями. Точнее, ему нет до них никакого дела, он видит только меня.

— Я не поеду, — отвечаю девушке.

29. Любовь красавиц нежных надёжней дружбы и родства

POV Бес

Она хлопает дверью, и я понимаю, что меня снова сейчас засосёт эта тьма без неё. Не хочу снова оказаться на том дне, с которого еле выбрался. Перед глазами проносятся собрания, сессии, палата. Не хочу.

— Я бы догнал, — говорит в спину Жоржик.

— Хм-м-м, — задумываюсь и пытаюсь понять, надо ли. Хочется? Безусловно. Нужно ли? Вопрос.

Такое тупое чувство возникает, но отогнать его не могу. Я снова хочу попробовать. Ну вдруг прокатит? А если нет, то мы квиты.

Знаю, что её вера в меня, в нас — это всё следствие моих шагов, но, бля, это подкупает. Сам стал заложником своих игр. Она видит во мне что-то хорошее и отчаянно пытается это закрепить. А ещё она умная, всё осознаёт, понимает и всё равно приехала. Как бы там ни было, если отбросить всю эту хуйню, что я устроил, нам хорошо друг с другом. Без условностей хорошо.

Смогу ли я держать себя в руках и не заигрываться? А вот тут всё в её власти. И это тоже напрягает. Последовать совету Екатерины Ефимовны и рассказать свой страх, открыться? По-моему, это называется не открыться, а просто переложить на неё ответственность. Если она не сможет меня понять, то это уже её выбор, не мой. Такое себе…

А ещё у неё теперь будет ключ ко мне, и она в любой момент сможет меня задеть, ранить и расшатать. Это самое страшное. Дэмн, быть уязвимым в их руках — самое отстойное ощущение. Ты всегда ждёшь подвох и удар. Всегда.

Нахуй. Запираю дверь с чёткой уверенностью, что мне вся эта хуйня не нужна. Улечу к своим ниггас, окунусь в работу, забуду, как и всех.

— Ну и зря, — кидает брат и уходит в гостиную. Плетусь к себе в спальню, яркий свет неона бесит. Нажимаю на диммер, чтобы вырубить, и фокусируюсь на надписи «Ничего не бойся». Было время, я верил, что эта хреномунтень меня настроит на позитивный лад. Ага. Однако ноги сами меня разворачивают, и вот я уже бегу по бесконечному коридору к своей бемби.

Вижу Тату у лифта, и горло будто обвивает колючий терновник, вся моя сущность сопротивляется.

— Егора бросила мама. Я думал, только меня бросила, но она бросила и его, — сумбурно и бессвязно выпаливаю на одном дыхании на глазах у десятка соседей.

POV Тата

Их бросила мама? Они в детском доме что ли выросли? Да не похоже вроде. Понимаю, что я вообще про Женю-то толком ничего не знаю. Да, он рассказывал мне про свои проекты, знакомил с приятелями, делился увлечениями, но не глубже. Даже про существование Егора я не знала. Хотя… Может, и он только узнал, что у него есть брат?

— Ты хочешь мне рассказать? — Спрашиваю осторожно. Впервые с нашего знакомства я вижу его таким взволнованным.

Слышу, как створки лифта закрываются и он начинает спускаться вниз, Женя будто провожает его взглядом, сглатывает и кивает несколько раз.

— Давай вернёмся в квартиру? За поезд не переживай, поедем рано утром, придумаешь что-нибудь?

— Да, я у бабушки с дедушкой ночевала, попрошу их прикрыть меня.

— Ты голодная, наверное?

— Да.

— И я. Не ел пять дней.

— И я, — признаюсь.

Женя вскидывает на меня тревожный взгляд, может мне кажется, но в нём читается раскаяние. Так на меня смотрела дедушкина овчарка, когда