Школа гетер - Елена Арсеньева

— Как это? — удивилась Нофаро.

— Мне кажется, раб Орестес слишком увлекся ролью хозяина, — выпалила Гелиодора, стараясь не смотреть на Лаис, которая от возмущения потеряла дар речи.

— Но ведь так день Гермеса отмечают лишь на Крите, а в Афинах этого праздника нет, — возразила простодушная Нофаро.

— Да при чем тут праздник! — с досадой воскликнула Гелиодора. — Знаете, что я думаю?.. Нет, Лаис, ты не пыхти, как дракон, а послушай меня! Я думаю, что добряк Фаний постепенно привязался к Орестесу, которому он спас жизнь, и решил не убивать его, а даже сделал управляющим. Потом они с женой отправились в какое-то путешествие, где их захватили в плен и продали на невольничьем рынке. Они не возвращались очень долго, о них ничего не было известно, и Орестесу постепенно понравилось, что вся власть в доме принадлежит ему.

— И поэтому он не едет за своим господином?! — ахнула Нофаро, наконец-то сообразившая, что к чему.

— Вот именно! — решительно заявила Гелиодора.

— Я сразу поняла, на что ты намекаешь! — наконец-то обрела дар речи Лаис. — Но Орестес не способен на такую подлость! Пойми — он отправился на галеру, чтобы не расставаться со мной!

— Я отлично помню все, что ты рассказывала, — кивнула Гелиодора. — Орестес надеялся уговорить твоего отца отдать тебя ему в жены… и получить за тобой немалое приданое, разве не так? А если бы он знал, что именно его там ждет, ты думаешь, он бросился бы спасать тебя?!

— Конечно! — почти с ненавистью крикнула Лаис, старательно отгоняя воспоминание о понурых плечах Орестеса, который плелся в трюм вслед за Фанием, не бросив на Доркион даже последнего, прощального взгляда…

Слезы так и брызнули из глаз.

Нофаро тоже разрыдалась, с упреком глядя на Гелиодору:

— Ты станешь такой же злобной, как Маура, если будешь вести столь ужасные и жестокие речи!

— Хорошо, — испуганно пробормотала Гелиодора, ошеломленная не столько упреками Нофаро, сколько отчаянием Лаис, — хорошо, хорошо, простите меня… Конечно, я ошиблась, конечно, Орестес не мог так поступить… Он приедет, он скоро приедет!

Однако день шел за днем, а Орестес все не появлялся.

Тем временем Никарета объявила аулетридам: наконец-то начинаются матиомы женской магии. Проснулась столь долго спавшая наставница и нынче же явится к будущим гетерам.

Вредная Маура, как обычно, начала мутить воду:

— Зачем нам вся эта ерунда — колдовство? Все эти глупые мантии[37], зелья, любовные напитки, нелепые движения рук… Ерунда! Они не имеют никакой силы! Разве они помогли Медее и Цирцее? Обе были могущественными колдуньями, а все же не сумели удержать Ясона и Улисса. Пусть лучше новая наставница научит нас, как возвращать девственность! Если это могла делать Афродита, значит, должны уметь и ее жрицы!

— С ума сошла, — проворчал кто-то. — Это дырку на хитоне можно залатать, а как залатаешь прорванное мужчиной лоно?!

Нофаро вдруг ужасно покраснела и заерзала, словно ей стало неудобно сидеть.

«Что это с ней? — удивилась Лаис — Наверное, вспомнила, как это произошло с ней в первый раз…»

Она незаметно оглядела притихших девушек. Ни на одном лице не было светлой грусти или ласковой улыбки: похоже, воспоминание о том, как произошло расставание с невинностью, ни для кого не было особенно приятным!

Вот взять хотя бы ее собственные воспоминания!.. Перечеркнутое шрамами, искаженное похотью лицо Терона возникло перед глазами, и Лаис вся сжалась от отвращения. Сколько раз она мечтала о том, чтобы Терон попал к врагам, которые оскопили бы его! Это была бы достойная кара за его жестокость. Сколько раз Лаис посылала ему проклятия! Если бы не Апеллес, она возненавидела бы всех мужчин. А если бы не Кутайба и Фаний, бедная маленькая косуля досталась бы всей команде и ее уже не было бы в живых. Кутайбу она не в силах отблагодарить, хотя возносит за него молитвы и приносит жертвы его тени при всяком молении, но Фания нужно спасти.

Скорей бы приехал Орестес! Но приедет ли он? Все-таки Гелиодора заронила в душу Лаис зерно сомнения…

— Вернуть невинность свою? — вдруг перебил ее мысли слабый старческий голос. — Ну что ж, Афродита сделать это могла очень просто — стоило лишь ей воротиться на Кипр, где из пены морской на свет она появилась. У вас же вряд ли получится что-то, даже если вы прямо сейчас в земли родные вернетесь. К тому же, подумайте, аулетриды: разве мужчины невинность найти у гетеры желают?! Нет же! Распутство им нужно — и изощренность распутства! Конечно, иные мужчины мечтают первыми быть… Чтоб угодить им, надобно вход в ваше лоно смазать яичным белком или соком лимонным, в который медку чуть подбавить. Будет воистину больно, когда к делу приступит мужчина, — не надобно и притворяться, что больно! А на орудье мужчины окажется кровь, пусть и немного, но будет! Однако все это — незамысловатые штучки, они любой деревенской знахарке известны. От меня ж вы узнаете кое о чем похитрее…

Девушки недоуменно оглядывались, не в силах понять, откуда раздается голос, ведь в зале никого не было, кроме них.

И вдруг…

— Кирилла — имя мое, аулетриды, — прозвучал тот же голос, и они внезапно увидели, что рядом с ними стоит наставница, которую они так долго ждали.

Откуда она появилась?! Откуда ни возьмись — это выражение подходило к случаю как нельзя больше!

Кирилла оказалась именно такой, какой и должна быть настоящая колдунья: старой, скрюченной даже не в три, а в четыре погибели, с лицом настолько морщинистым, что невозможно было разобрать его выражение. На этой сморщенной маске жили только черные огненные глаза, настолько яркие, живые и молодые, что казалось: внутри древней, увядшей оболочки прячется юная девушка, которая только и ждет, когда сможет разорвать узы старости и выскочить в жизнь. Впрочем, ее надтреснутый, слабый и хриплый голос ясно показывал, что Кирилла стара как мир!

— Я буду вас обучать алектомантии и пиромантии, аулетриды. Кроме того, открою арифмомантии и некромантии первые тайны… Помните, что некромантию гонтией также порой называют. Метеромантия вскоре известна вам станет, аулетриды, чтобы вы верные знаки могли отыскать в дуновениях ветра и звездных движеньях. А хиромантия вам подсобит не только изведать судьбу человека, но и мужскую ладонь так приласкать, что любовник ваш разума мигом лишится![38]

Хоть наставница и предупреждала, что Кирилла будет говорить необычно, все же девушки были поражены. Им показалось, что они внезапно заглянули в те незапамятные, волшебные времена, когда и боги, и люди изъяснялись высоким поэтическим стилем и обладали даром беседовать с животными и птицами, отвечавшими им так же!